WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 16 |

Собственно экспрессивными мы считаем слова, на предметно-понятийное ядро которых наслаиваются дополнительные качественно-количественные характеристики. Они передаются через семы: очень, чрезмерно, энергично, быстро, громко, с силой, вяло, медленно, тихо и др. [Блинова 1975: 7778; 8: 3-5]. Это, таким образом, лексика, семантическая структура которой состоит из следующих компонентов: предметнопонятийного ядра (ДК), качественно-количественной характеристики (КК – экспрессивность) и нулевого коннотативного компонента – эмоционально-оценочная характеристика1. Такие слова должны снабжаться в АС пометой экспр. (экспрессивность). Сама помета заключает указание на экспрессивную сему: Раздёргивать – экспр. Играть на гармони, на баяне (подразумевается – с силой, энергично, громко): На гармони-то раздёргивают – любо смотреть… Разлопать – экспр. Разломать, разбить – экспр. Отцова русска печь с глины, я её кое-как разлопал (подразумевается – с силой, с трудом)… Иногда коннотативный компонент экспрессивность заключен в толковании слова (помета экспр. отсутствует): Лазун… Очень подвижный, непоседливый ребёнок: Ну, и лазун у нас этот Витька: минутки не посидит, всё прыгает. Хлёсткий – приносящий резкую боль, сильно кусающийся: Каки хлёстки комары… Чаще используется, на наш взгляд, наиболее приемлемый «совмещенный вариант»: помета экспр. плюс указание в самом толковании на дополнительную качественно-количественную характеристику: Молотить – экспр. 1. Есть с большим аппетитом: Пробегались, вон как молотят, за ушами трешшит. 2. Много ходить: Бывало, сколько пешком молотили. Набубнить – экспр. Сильно избить, нахлестать: А отец придет набубнит, набубнит. Не позорь отца.

Под эмоциональностью понимается выражение чувственного отношения субъекта речи к явлениям окружающей действительности, под оценочностью – свойства языковых элементов выражать при помощи языковых средств положительную или отрицательную оценку [9: 28].

Есть случаи, когда в значении слова ощущается (о чем свидетельствует контекст) экспрессивность, в словарной же статье эти данные отсутствуют: Изгаляться – издеваться, глумиться: … Вдовух понабрали, а теперь изгаляются над имя.

Иногда помета экспр. является избыточной, а на первый план выступает эмоционально-оценочная характеристика: Заугольник – экспр. Внебрачный ребёнок: Приобрели заугольникато и оставили бабке (Неодобр. Пренебр.).

Экспрессивная характеристика глаголов тесно связана со способами действия, которые в АС представлены фрагментарно – однократным СД: Давнуть – однокр. к давить – жать, прижимать тяжестью, массой: Хорёк забежал, чуть давнул – и давок тут же падает.

В перспективе следует подумать над маркированностью в словаре и других СД, в частности, интенсивно-результативного:

намантулиться – поработать чрезмерно, с перенапряжением;

убросить – забросить далеко; дистрибутивного: испочинить – заштопать, наложить заплаты на одну вещь в большом количестве; поперевести – уничтожить; смягчительного: призамерзнуть – замерзнуть немного; припотеть – вспотеть слегка.

Встречаются немалые трудности в подаче эмоциональнооценочной и стилистической характеристики слов. Это почти неизбежно, т.к. полевые записи не всегда дают возможность определить, с какой интонацией произносится слово, в какой обстановке и кому оно адресовано. Так, не все цитаты, приведенные ко второму значению слова варнак, подтверждают помету груб.: Варнак… 2. Груб. Ах ты варнак, опять рыбу стащил! Варнак ты эдакий, куда бежишь (Бран. Шутл.). В некоторых случаях эмоционально-оценочная помета неоправданно отсутствует: Жадовать… скупиться, жадничать: Тот вечно жадует, скупой такой.

Очень часто эмоционально-оценочные компоненты переплетаются в одном и том же слове с экспрессивными компонентами, поскольку в живой речи трудно мыслить степень признака без эмоционально-оценочной окраски: Нажогаться – напиться.

Экспрессивный компонент – очень, чрезмерно, эмоциональный компонент – презрительное, оценочный компонент – отрицательное: Как попы нажогаются… Добрался до спирту и нажогался [Иванова 1989: 28-29].

Необходимо придерживаться единообразия в обозначении в словаре коннотативной окрашенности таких слов. Можно внести помету экспр.-эмоц. с уточнением в скобках эмоциональной характеристики слова: экспр.-эмоц. (презрит. или др.).

Основательно предстоит подумать над сложным аспектом диалектной лексикографии – стилистической маркированностью слов, которая, в силу названных причин, и в АС представлена довольно скупо: нейтральной лексикой – «нулевые» стилистические пометы; обиходно-разговорной – преимущественно экспрессивно-эмоциональные пометы, народно-поэтической (фольклорной) – помета нар.-поэт., которая в словаре используется не всегда последовательно: Раздоль… – Вокруг, всюду:

«Не твою ли, бедняк, хату ветер пошатнул, с крыши ветхую солому разметал раздоль» (из песни).

Всё это не снижает ценности АС, насколько нам известно, пока единственного на Дальнем Востоке коллективного труда хабаровских и благовещенских лексикографов. Но всякое переиздание требует пересмотра и расширения материала, переосмысления целого ряда теоретических вопросов, в том числе связанных с проблемами коннотативности, с системой помет.

Практически все диалектные словари включают сведения о коннотативных характеристиках словесных единиц, но сами пометы имеют весьма неодинаковую наполненность, и список таких помет не является универсальным [Загоровская 1990:

215].

В большинстве просмотренных дифференциальных словарей, близких к нашему региону, включая АС, пометы даются недифференцированно, не группируются по типам (не разграничиваются функционально-стилистические и социальностилистические характеристики слов), а просто перечисляются с комментариями разной степени подробности (см. по списку словари под №№10, 16, 17, 18, 19, 21).



Можно отметить «Полный словарь сибирского говора», где достаточно хорошо продумана система стилистических и иных помет. Они отражают стилевую приуроченность слова (высокое, разговорное, сниженное), сферу употребления (детское, фольклорное, официальное), новизну / устарелость (новое, устарелое), экспрессивность (экспрессивное, уменьшительное, увеличительное), эмоциональную оценочность (ласкательное, ироническое, шутливое, одобрительное, неодобрительное, пренебрежительное и т.д.) и другие характеристики лексики, связанные со спецификой полного словаря. В нём даются и критерии определения стилистических и других качеств лексических единиц [Ларин 1961: 11].

Все значительные трудности в определении коннотативной окрашенности диалектного слова не могут служить достаточным основанием для признания принципиальной невозможности адекватного отражения её в региональных словарях и, в частности, в «Словаре русских говоров Приамурья».

Литература 1. Аванесов Р.И. Очерки по русской диалектологии. – М., 1949.

2. Баранникова Л.И. К вопросу о функциональных различиях в диалектной речи // Вопросы лингвистики.

Вып.2. – Саратов, 1965.

3. Блинова О.И. Введение в современную региональную лексикологию. – Томск, 1975.

4. Васильев А.Д. Введение в историческую лексикологию. – Красноярск, 1977.

5. Виноградов В.В. Семнадцатитомный академический словарь современного русского языка и его значение для советского языкознания // Вопросы языкознания. – 1966. – № 6.

6. Винокур Т.Г. Закономерности стилистического использования языковых единиц. – М., 1980.

7. Загоровская О.В. Семантика диалектного слова и проблемы диалектной лексикографии. – М., 1990.

8. Иванова Ф.П. Экспрессивная глагольная лексика (на материале русских говоров Приамурья) // Русские говоры Дальнего Востока. – Хабаровск, 1984.

9. Иванова Ф.П. Эмоционально-оценочная глагольная лексика (на материале русских говоров Приамурья) // Народные говоры Дальнего Востока. – Хабаровск, 1989.

10. Иркутский областной словарь. Вып.1. – Иркутск, 1973.

11. Коготкова Т.С. Русская диалектная лексикология. – М., 1979.

12. Ларин Б.А. Инструкция Псковского областного словаря. – Л., 1961.

13. Петрищева Е.Ф. Стилистически окрашенная лексика русского языка. – М., 1984.

14. Полный словарь сибирского говора. Т. 1. – Томск, 1992.

15. Скляревская Т.Н. Ещё раз о проблемах лексикографической стилистики // Вопросы языкознания. – 1988. – № 3.

16. Словарь русских говоров Новосибирской области. – Новосибирск, 1979.

17. Словарь русских говоров Приамурья. – М., 1983.

18. Словарь русских говоров северных районов Красноярского края. – Красноярск, 1992.

19. Словарь русских говоров южных районов Красноярского края. – Красноярск, 1988.

20. Словарь русских народных говоров. Вып.1. – М.-Л., 1965.

21. Словарь русских старожильческих говоров средней части бассейна р. Оби. Т.1. – Томск, 1964.

22. Сороколетов Ф.П., Кузнецова О.Д. Очерки по русской диалектной лексикографии. – Л., 1987.

23. Шмелев Д.Н. Русский язык в его экспрессивноэмоциональных разновидностях. – М., 1977.

Л.В. Кирпикова, БГПУ О дефинициях и живом словоупотреблении Каждый региональный словарь отражает и степень познания объекта исследования, и уровень лексикографической практики составителей, и время, которое накладывает свои отпечатки как на изучаемую речь представителей говора, так и на ее восприятие, а следовательно, и интерпретацию ее наблюдателем. Новый временной виток определяет новые горизонты и требует внести некоторые коррективы в прежние характеристики слова.

Современное изучение слова – выразителя материальной и духовной культуры народа – направлено на освещение именно тех пластов лексики, в которых наиболее полно отражается система национальных представлений о мире.

Мысль о переиздании «Словаря русских говоров Приамурья» [АС] возникла у его составителей О.Ю. Галузы, Ф.П. Ивановой, Л.В. Кирпиковой, Н.П. Шенкевец давно. В ходе подготовки, в беседах составителей будущего словаря [в дальнейшем АС-2] о его теоретических основах и характере дополнений стало ясно, что простого расширения объема словаря за счет описания новых лексем недостаточно. Часть словарных статей нуждается в реальных уточнениях и изменениях. Это касается прежде всего лексики, связанной с особенностями быта, народного миропонимания русских старожилов Приамурья. Надо сказать, что составители АС понимали необходимость исчерпывающих характеристик такой лексики, поэтому лексике этнографической уделено в Словаре 1983 г. особое внимание: многим словам даны детальные, энциклопедические описания, часть предметов материальной культуры представлена в рисунках. Это различная обувь, одежда, берестяная и деревянная посуда, некоторые инструменты, охотничьи ловушки и т.п. Словарная статья в таком случае содержит ссылку на рисунок. Таково толкование слова моршни: «Устар. Самодельные тапочки, обычно из сыромятной кожи, вырезанной по размерам ступни и стянутой шнурком у щиколоток (рис.3,5)». Слово определено через родо-видовой способ толкования, в вербальных единицах отражены такие дифференциальные признаки, как материал, из которого сделана обувь, кустарный, домашний способ изготовления, внешний вид изделия, его крайняя примитивность. Подобное объяснение находим у слов морда «рыболовная снасть в виде круглой узкой корзины с воронкообразным отверстием, сплетенная из прутьев или проволоки (рис. 15,1)», турсук «берестяной шитый или плетеный короб с ручкой, преимущественно для сбора ягод, овощей (рис. 6,4)» и т.п.





Считается, что своеобразие слова проявляется лучше в пределах тематического единства (семантического поля, лексико-семантических групп), парадигматики, но в определенных оппозициях [Нефедова 1977: 57-58]. Каждая группа привносит свой набор дифференциальных признаков. Так, К.И. Демидова, размышляя о диалектной форме национального языка, пишет, что компоненты одной лексико-семантической парадигмы должны иметь 1) общий семантический множитель, 2) семантическую оппозицию (одномерную или разномерную в зависимости от характера парадигмы) и 3) одинаковую дистрибуцию [Демидова 1982: 10]. В.Г. Гак, рассматривая организацию словарной статьи в «Толковом словаре живого великорусского языка» В.И. Даля [СД], убедительно продемонстрировал, насколько глубоко пронизывают системные отношения словарную статью в СД, отметил гиперо-гипонимические связи, когнитивные и словообразовательные [Гак 2001: 3-11]. Опыт Даля недосягаем.

В современных областных словарях этот путь только прокладывается, он видится и в полном, исчерпывающем толковании слова с учетом свойств денотата, и в убедительных примерах словоупотребления, где полнокровно проявляется языковое сознание носителей диалекта.

Предметом наблюдения избрана тематическая группа «обувь», представленная в АС, и ряд названий народных гуляний и праздников.

Каждое слово, связанное с социально-историческими явлениями, особенностями народной культуры, религиозными предрассудками, суевериями, требует особого внимания. Словарь «живет» не один год, он отражает представления о мире и носителей диалекта, и наблюдателей-лексикографов, возможна и переоценка ценностей даже за такой небольшой временной срез, как 20 лет. Время меняет и читателей Словаря.

Возникает триада: 1) языковое сознание жителей села, в речи которых звучат определенные слова или словосочетания, эти данные традиционно используются в иллюстративной части словарной статьи; 2) языковая и социально-культурная компетентность наблюдателя, а затем и составителей словаря, их метаязык создает научную картину описываемой субстанции [Ростова 2000: 187-193]; 3) адресат-читатель, степень его осведомленности в описываемых явлениях, предметах, событиях, его «лексикографическая компетенция» [Козырев, Черняк 2000:

176].

Выделенные аспекты все чаще становятся объектом внимания лингвистов. Так, А.Н. Ростова, обращаясь к обыденному речевому сознанию носителей диалекта, доказывает, что путь осмысления слова говорящими имеет, по крайней мере, три разновидности стратегий толкования слова – идентифицирующую, классифицирующую, иллюстрирующую [Ростова 2000: 187193]. Естественно, составители региональных словарей учитывают осмысление слова говорящими, ориентируясь (практически) прежде всего на две первые разновидности стратегий, предлагают свой вариант дефиниции. Фактически вся традиция составления этих словарей демонстрирует опыт взаимодействия языкового сознания объекта и субъекта исследования. В каждом конкретном случае он может быть более или менее удачным. В одной из статей о лексике русских говоров Приамурья сопоставлены два типа языкового сознания, народного и научного, на основе толкований группы слов в АС, имеющей доминанту «палка, жердь» [Кирпикова 2001: 163-168]. Читатель, его компетентность не рассматривались.

Цель данной работы – пронаблюдать на примере двух групп слов из АС– названий обуви и народных праздников, гуляний, выдержаны ли условия единства толкования слов в груп пе, их полнота; попытаться установить, в какой мере объективны выводы составителей, изложенные в дефинициях, найти случаи неточного или неполного толкования слова, затрудняющие его восприятие читателем.

Мотив такого подхода самый положительный – убедиться в правильности избранного пути и избежать в дальнейшем возможных ошибок. Полагаем, что внутренние заботы коллектива составителей словаря должны быть известны и понятны читателям, а читатели могут способствовать более точной интерпретации местной лексики.

Число лексем, объединенных темой «обувь», не считая фонетических вариантов и единиц, называющих детали предметов, в «Словаре русских говоров Приамурья» свыше 50.

Условно можно выделить подгруппы:

а) общее обозначение предметов, включая общерусское обувь – обуть, обуй, обутки, обучовки, обуточки, обутчонки;

лабуты – пренебр.;

б) рабочие сапоги, изготовленные кустарным способом, обычно без каблуков – бродни, ичиги, олочи, бахилы, болотники, аргуни, половинки, хабалы и др.; ботинки – гусарики, коты;

в) легкая обувь – воротяшки, вытяжки, завортяшки, моршни, котики, шептуны, шитанки, чирки и др.

Сопоставим те гиперонимы, которые включают в речь информанты (И) и в толкование слова любой из подгрупп – составители (С).

И: обуй обутки обуть обуточки… как как та- как бообувь сапоги почки тинки С: сапоги тапочки ботинки – – – – обувь Родовое общерусское слово «обувь» не стало единственным для этой группы слов. В рассказах, объяснениях старожилов в качестве гиперонимов выступают диалектные обуй, обуть, обутки, обучовки, а также уменьш.-ласк. обуточки, обутчоночки и пренебр. обучошки – «любая обувь повседневной носки»:

- Старинна обуй – только олочки (Рад. Облуч.) - Обувь была: шитанки, выворотки (Алб. Скв.) - Анчуреи – это из звериных лап обутки шили (Орл.Скв.).

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 16 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.