WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 16 |
Р. Ш. Сарчин Поэтический мир Николая Благова Казань Отечество 2008 Рекомендовано к изданию кафедрой литературы Ульяновского государственного педагогического университета им. И. Н. Ульянова (зав. кафедрой – кандидат филологических наук, доцент М. Г. Матлин) Рецензенты:

доктор филологических наук, профессор Л. А. Сапченко (Ульяновский государственный университет) кандидат филологических наук, доцент Д. В. Макаров (Ульяновский государственный технический университет) Сарчин Р. Ш.

Поэтический мир Николая Благова: Монография / Р. Ш. Сарчин. – Казань: Отечество, 2008. – 148 с.

Книга рассказывает о жизни и творчестве крупного русского поэта второй половины ХХ века, лауреата Государственной премии России Николая Николаевича Благова (1931–1992). Здесь рассматриваются истоки, этапы становления и творческой зрелости художника. Особое внимание уделено 70–80-м гг. как сложному и неоднозначному периоду в его поэтической биографии. Подробному и глубокому анализу подвергнуты многие стихотворения Н. Н. Благова, а также поэмы «Волга», «Изба» и «Тяжесть плода». Книгу завершает приложение, в котором прослеживаются основные вехи жизненного и творческого пути поэта.

© Сарчин Р.Ш., 2008 © Отечество, 2008 2 От автора Николай Николаевич Благов – видная фигура в поэзии 1960–80-х гг. Он автор 18 поэтических книг, среди которых наиболее значительные «Глубинка» (1960), «Звон наковальни» (1971), «Ладонь на ладони» (1973), «Поклонная гора» (1979), «Свет лица» (1981), «Створы» (1985), «Жар-слово» (1991).

Помимо поэзии, Благов занимался широкой литературной деятельностью, будучи в разные годы своей жизни заведующим отделом поэзии центрального в Поволжье журнала «Волга», затем его главным редактором, ответственным секретарем Ульяновского отделения Союза писателей России.

Нельзя сказать, что Благов не был замечен при жизни. В своих отзывах, рецензиях и статьях о нем высоко отзывались видные в стране критики, поэты и ученые: А. Михайлов, В. Кожинов, Л. Лавлинский, Н. Рыленков, Е. Исаев, С. Викулов, Н. Старшинов, Ф. Сухов и другие1. Важным свидетельством признания заслуг поэта является присужденная ему в 1983 году Государственная премия РСФСР им. М. Горького.

Сегодня стихотворения Благова включены в 100-томную «Библиотеку отечественной классической художественной литературы». В 2002 году увидел свет «биографический очерк» ульяновского краеведа Ж. А. Трофимова «Николай Благов, поэт и гражданин». Однако, вопреки названию книги, речь в ней все же идет не столько о Благове-поэте, сколько о Благове-гражданине.

Несмотря на ряд ценных наблюдений и замечаний о жизни и творчестве художника в работах упомянутых авторов, системно-целостного анализа поэтического мира, созданного им, представлено не было. Данная книга задумана как попытка устранить этот «пробел», поскольку давно назрела необходимость серьезного исследования творчества Благова – одного из крупных поэтов русской литературы XX века.

Мы глубоко признательны жене поэта – Ляле Ибрагимовне Благовой, предоставившей архивные материалы, касающиеся его жизни и творчества, и оказавшей неоценимую помощь и поддержку в процессе написания книги.

Викулов С. «Падет ли на душу тревога…» // Наш современник. – 1969. – № 3; Ожидание и вера // Волга. – 1974. – № 4; Исаев Е. Песня с волжских берегов // Лит. газета. – 1962. – 16 октября; Лавлинский Л. Солнце в лесных закромах // Дружба народов. – 1971. – № 12; Михайлов А. Волжская сюита // Лит. газета. – 1971. – 9 июня; Рыленков Н. Голос из глубинки // Знамя. – 1962. – Кн. 6; Старшинов Н. Родниковое слово // Ульяновская правда. – 1980. – 31 декабря; Сухов Ф. Вниз по Волге-реке… // Литература и жизнь. – 1961. – 25 июня. Имя Благова упомянуто в книге В. В. Кожинова «Статьи о современной литературе» (М., 1982), в статье П. С. Выходцева «Деревня, земля, человек (Проблемы современной поэзии)» (Проблемы русской советской литературы (50-70-е годы). – Л., 1976).

Глава 1. Жизненный и творческий путь Начало. Андреевка У каждого человека есть свои истоки, свои начала. Началом жизни и творчества Благова стала деревня Андреевка Чердаклинского района Ульяновской области, хотя место его появления на свет совсем не здесь.

О месте своего рождения поэт упоминает в автобиографии, написанной 18 апреля 1988 года, как бы вскользь: «в г. Ташкенте». Читателю, знакомому с творчеством Благова, может показаться это странным, поскольку упоминаний об этой «родине» в его стихах практически нет. Строки из стихотворения «До стона рельсы…» (1966) с этой точки зрения единичные в его лирике:

Снег степи буранной В ташкентский зной приносят поезда… Ташкент не был и родиной родителей Благова – Николая Гавриловича и Евдокии Ивановны. Сюда они попали разными путями, но с одной целью – в поисках лучшей жизни. Здесь познакомились, поженились. Правда, семейная жизнь была недолгой: в конце сентября 1930 года Николай Гаврилович тяжело заболел и 20 октября умер. В качестве официальной причины смерти назвали тиф, хотя спустя годы Евдокия Ивановна, окончившая в свое время медкурсы, пришла к самостоятельному выводу, что по всем признакам это была дизентерия.

Всю оставшуюся жизнь убивалась Евдокия Ивановна, что тогда не была сведуща в вопросах медицины и не смогла вылечить мужа. Видимо, здесь берет свое начало устойчивое у Евдокии Ивановны уважение к медицине. Она, по воспоминаниям Л. И. Благовой, «сожалела, что не довелось ей учиться дальше – быть бы ей врачом! Позднее, в старости, страдая от гипертонии и глаукомы, аккуратно выполняла все предписания врачей. Всегда с удовольствием ложилась в стационар. В больницах ей все нравилось».



В памяти Ляли Ибрагимовны свежи слова Евдокии Ивановны, говоримые ею внучкам-близнецам Марине и Свете: «Девчонки, шли бы учиться на врачей.

Какая ведь хорошая специальность для женщин. Вот и я Кольку своего уговаривала: учился бы на врача. А он, вишь, писателем стал. Да и не писатель, а стихи пишет. Я ему говорю: написал бы ты лучше роман о моей жизни, вот люди читали бы да плакали…» Но, укоряя себя, добавляла: «Да и сама виновата: все заставляла книги читать. Вот он и стал писателем».

Николай Гаврилович умер совсем молодым – в возрасте 25 лет, так и не увидев своего сына, который родился спустя несколько месяцев после смерти отца – 2 января 1931 года. Названный в честь отца, малыш был огромной радостью для матери и в то же время увеличил бремя ее забот. Понимая, что одной ей будет трудно поднимать мальчика, и предварительно получив согласие свекрови, Евдокия Ивановна уезжает жить к ней в деревню Андреевка.

С характерной для Евдокии Ивановны яркостью, выразительностью речи, со свойственной крестьянам наблюдательностью и прямолинейностью, переданными Благову в наследство, она так рассказывала о пути на родину мужа: «Ехала из Ташкенту долго, сколь дён не помню. С двумя пересадками.

В общем вагоне. Теснота, духота, жара. Два дня сидела в углу на своих узлах, не выходя. Ехали какие-то люди воровского виду. Говорят не по-русски.

На меня покажут, глянут черными глазами и опять бормочут не по-русски.

Страху натерпелась. В другом поезде было получше. Были русские. Ребенка в ту пору еще кормила грудью и прикармливала. Но в дороге другой пищи старалась давать меньше, боялась распоносится. А молока-то в грудях нет, сама не ем, не пью. На одной станции решилась сходить за кипятком с бидончиком.

Пока искала кипяток, поезд-то и пошел. Чуть успела зацепиться за последний вагон. А пассажиры подумали, что я с намерением убежала, ребенка бросила.

Боле я уж не выходила нигде, так и доехала до Ульяновска». Из Ульяновска мать с сыном доплыли по Волге до пристани Тургенево на пароходике «Джон Рид», а оставшиеся оттуда до Андреевки 18 километров добрались на лошади.

Здесь их приветливо встретила бабушка Секлетинья. Так начался «андреевский» период жизни Благова.

О том, чем была Андреевка для Благова, убедительно рассказывает друг его детства – Эриксон Михайлович Рыбочкин: «Деревня наша всегда была его сердцем, всегда он вспоминал о ней с теплотой. И в творчестве его очень много есть о нашей деревне, о ее людях. Да и он сам как-то написал: «деревня наша, поглядишь с увала, катая добрый, круглый говорок, большой сосновой шишкой затерялась, среди лесов, ометов и дорог». Вот эта картина нам наблюдалась с ним часто: у нас в степи называлось место одно «увал», и как только на этот увал заходишь, то деревня наша обозначалась. Он это подметил и образно выразил».

В Андреевке в детских забавах, играх прошла безоблачная пора детства.

«Коля был удачлив в играх, – вспоминает Эриксон Михайлович, – он бесстрашно прыгал с круч самых крутых в воду нашу, где были омута у речки. Он самым бесстрашным образом спускался с крутых гор на лыжах в самые крутые овраги. Иногда падал, да так, что лыжи вдребезги ломались».

Не обходилось и без мальчишечьего озорства: «У нас во дворе, – продолжает Э. М. Рыбочкин, – колодец был с чугунным колесом. «Эх, Эриксон, – предложил Коля, – нам бы его на гору». Укатили: нас человек восемь было.

Но не удержали – и колесо с горы укатилось в болотистую старицу речки»… Мальчишки дни напролет просиживали на рыбалке, жарили в кострах картошку – такими радостями жизни окрашено детство Благова.

С Андреевкой прочно связан образ горячо любимой поэтом бабушки Секлетиньи Ивановны. В долгие дни жизни без матери, которая несколько лет работала в других селах и была разлучена со своим сыном, бабушка была единственным близким человеком для мальчика. Она стоит у истоков мировоззрения Благова, в основе своем крестьянского, общинного, с четким осознанием себя частицей народа. Наверное, от бабушки перешли к поэту тонкое чутье языка народа, знание его творчества, любовь к природе. Образы русских женщин и матерей в поэтическом мире Благова, думается, от нее ведут свою крестьянскую родословную.

Время жизни в Андреевке – пора самых светлых воспоминаний Благова, и воспоминания эти связаны с образами бабушки и матери. Хотя Евдокия Ивановна и не могла быть рядом с сыном, она при каждом удобном случае, присылала гостинцы – конфеты-«подушечки» с начинкой из повидла. В полных душевного тепла рассказах Л. И. Благовой будто слышишь голос самого поэта:

«С ними можно было пить чай бесконечно. А выпивали целый ведерный самовар. Когда не было конфет, пили чай с тыквенной курагой. Пареную тыкву нарезали кусочками и сушили в печи. Возьмешь кусочек кураги в рот и пьешь чай, она долго остается сладкой».

А однажды мама прислала халву, принятую бабушкой за замазку, которой чинили глиняные изделия. Секлетинья Ивановна замазала ею потрескавшиеся крынки и кувшины – «балакери» – и поставила в печь для сушки. Замазка от жары потекла. Благов вспоминал: «Я каким-то чутьем понял, что это не замазка. Лизнул языком, а она сладкая. Вот тут баба и всплеснула руками:

«Батюшки, Миколька, да это, видно, не замазка, а халва!» Этих балакирев мне хватило на целый день, все облизал».





Душевным светом наполнены воспоминания Благова о бабушке. Благодаря Ляле Ибрагимовне, они доступны нам и сегодня: «Мама работала. Жили мы с бабушкой Секлетиньей. Звал я ее «Баба», она меня Миколькой. Баба вставала рано, шла доить корову, а я сидел на крыльце, укутанный в шубняк. Я боялся оставаться один в избе. Потом я вновь засыпал и просыпался, когда ярко горела печка, а баба пекла мне блинки-оладушки. Каждое утро, обязательно».

Спустя почти полвека после смерти Секлетиньи Ивановны, Благов посвятит ей стихотворение – «Слушаю…» (1987), в котором нашли отражение многие реалии его детства:

Слушаю добрую весть, – Я еще только проснулся – Теплой просвиркою весь В бабиной шубке свернулся.

Луч! И качусь от луча, Что просверлился и брезжит, Как от меча, – Сгоряча Голову походя режет… – Спит ребятня – подыми, – Пигальцы плач, колотильня, – Баню у нас продыми, Смилуйся, тетка Склетинья. – Ухом рыжонка стрельнув, Серку дерет, как холстину, Вешая на седину Жвачки парной паутину.

И отшибает ей сон, Ширя глаза постепенно, Пробного слоя дон-дон, Шапкой подбрюшною пена.

Бабушка и внук были столь тесно связаны, что даже болели вместе. Так, зимой 1943 года обоих поразила ангина. Мальчик поправился, а бабушка уже не встала и в 1944 году умерла, завещая Коле дом и корову, а самое главное – привив ему глубокое чувство родины, каковой для него неизменно была Андреевка.

Со слов Ляли Ибрагимовны, Николай Николаевич никогда не переубеждал тех, кто считал местом его рождения Андреевку. И даже сам, не без умысла, писал в заметке «О себе»: «На степных черноземах, придвинувшихся к левому берегу Волги, стоит деревня Андреевка, моя родина». Впрочем, в том, что истинной родиной поэта была Андреевка, более всего убеждают не воспоминания знавших его (пусть даже самых близких) людей и даже не принадлежащие ему самому автобиографические записи, а строки его произведений. Среди них, например, такие:

Волга, слава тебе! Это русское имя, Это женское имя Можно дочери дать! <...> Мы насквозь отразились В волне твоей чистой, Согреваешь нас, кормишь и учишь, любя, И растишь волгарей Крутолобых, плечистых.

Ты смотри, как похожи они на тебя! Так мог написать только человек, считающий себя плотью от плоти Поволжья, деревни Андреевки. В ней прошли детство и отрочество Благова, и она стала прототипом образа родины – центральной темы его творчества.

«В войну в тыловой опустевшей России…» В Андреевке Коле Благову пришлось пережить самые трудные в жизни его односельчан годы – войну. Чтобы полнее воспроизвести атмосферу того времени, предоставим слово его другу-ровеснику – Эриксону Михайловичу Рыбочкину:

«Самое главное, что помнится в нашей с ним жизни в Андреевке, – это военное лихолетье. О войне мы узнали, сидя на лужайке у сельсовета, когда собралось все село и председатель сельсовета зачитал обращение Молотова.

Этим же вечером 22 июня первой заголосила Анна Савинова, а за ней и другие, мужья которых уже получили повестку. Наутро их провожали. И с тех пор практически каждый день из деревни уходила полуторка с мужьями, сыновьями для отправки на фронт. Провожали их, как правило, за околицей.

Это была исключительно тяжелая картина. Некоторые жены и матери настолько прилипали к своим мужьям и детям, что их приходилось силой отрывать от них.

Война с первых дней втянула нас в труд не по возрасту. Уже на второй день войны мы с детской наивной радостью самым серьезным образом подгоняли лошадей для комиссии, которая отбирала их для фронта. В общем, лет с десяти до двенадцати от зари до зари мы выполняли, в основном, подсобную работу. А с двенадцати лет были втянуты и в основную. В этой работе мы как-то быстро взрослели, умнели, становились мудрее. Эта мудрость передавалась нам от наших стариков оставшихся, женщин, родителей, которые проявляли исключительные чудеса трудолюбия и изобретательности.

Отсутствие обуви быстро научило нас плести лапти. С десяти-одиннадцати лет каждый из нас умел насадить себе косу, вбить ее, наточить. Прекрасно косили сено и хлеба! Много сотен, а может, тысяч километров за годы войны мы отшагали по полям за плугом, бороной, сеялкой. Мы стали как-то в войну чувствительней, сострадательней, потому что к нам в деревню из Ленинграда, из других городов приезжало много эвакуированных. Мы их привозили сами из Чердаклов на лошадях. И они, претерпевшие голод, знали цену хлеба… Вот так вот было у нас в войну».

По справедливому замечанию поэта С. Викулова, война для Благова – «самое горькое, но и самое яркое впечатление жизни». Поэтому в своем творчестве Благов то и дело возвращался к воспоминаниям о ней.

В поэтическом сознании автора она воспринимается как «глубокая печаль», с детских лет усвоено, что «нет на земле ничего горше, чем народная трагедия»1. Война не обошла стороной никого, обожгла каждого:

Была война.

И если не за тело, Так за душу, Кого ни погляди, Война своим слепым огнем задела, Оставив пепел холода в груди.

Но страшных картин самой войны в стихотворениях Благова почти нет.

Непосредственно о войне, пожалуй, лишь одно стихотворение – «22 июня» (1952), где:

Коновалов Г. И. Русый ветер России // Коновалов Г.И. Тугие крылья таланта. – Саратов, 1975.

Металась, обжигаясь, бронь борзая.

И, мушкой чью-то жизнь подкараулив, Солдаты на завянувшей траве, Здесь обменявшись пулями, Уснули, К Берлину головой И головой – к Москве.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 16 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.