WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 18 |

доктор философских наук, профессор Вопрос о методологических подходах к преподаванию истории социальной педагогики (ИСП) – это аспект более общего вопроса – вопроса о средствах или инструментарии педагогической деятельности. Дорохова Т.С. свое внимание сосредоточила на основных методологических подходах в преподавании ИСП. Шесть из предложенных подходов (формационный, цивилизационный, теории прогресса, политический, синергетический и волновой) есть подходы к развитию исторической науки, т.е.

выступают как методы исторического исследования вообще. Но сразу же возникает вопрос: «Насколько правомерно методы исследования рассматривать как методы преподавания» Ведь преподавание – не исследование, не познание (хотя с ним и связано).

Преподавание – это специальная деятельность преподавателя, направленная на сообщение учащимся определенных знаний, умений и воспитание их в процессе обучения. Иначе говоря, преподавание выступает прежде всего как вид информационного или коммуникативного взаимодействия.

Что же касается культурологического подхода, то он, на мой взгляд, есть лишь иное название такого принципа общей пе- 28 - Байлук В.В. «К вопросу о методологии преподавания истории социальной педагогики» _ дагогики как принцип культуросообразности, а аксиологический подход просто заменил принцип гуманизма.

Инновационный подход только продекларирован, но ни слова не сказано о том, в чем он состоит.

Нет в тезисах и ответа на вопрос о том, что есть подход вообще. «Подход – совокупность приемов, способов в воздействии на кого-, что-нибудь, в изучении чего-нибудь, в ведении дела». По мнению же докладчика, подход – это метод. А почему подходом не может выступать и принцип Например, принцип развития – генетический подход, принцип историзма – исторический подход и т.д.

В связи с этим мне непонятно, почему в методологию преподавания ИСП не включены философские принципы: принцип развития, принцип историзма, принцип детерминизма, единства исторического и логического и др. Ведь ИСП – это процесс возникновения и развития социально-педагогических явлений в органической связи с детерминирующими их условиями.

Не ясно и то, почему в методологию преподавания ИСП не включены также принципы общей педагогики: природосообразности, социализации и индивидуализации и др.

Далее. Мне кажется, что в тезисах Дороховой Т.С. имеет место противоречие. С одной стороны, утверждается, что все подходов друг друга взаимодополняют, с другой стороны, – что использование указанных подходов есть методологический плю- 29 - Байлук В.В. «К вопросу о методологии преподавания истории социальной педагогики» _ рализм, с третьей стороны – что в преподавании ИСП должна иметь место интеграция указанных подходов. Но эти 3 суждения взаимоисключают друг друга.

Об интеграции. Интеграция – это объединение в целое каких-либо частей, состояние связанности их, а также процесс, ведущий к такому состоянию. Но такая работа Дороховой Т.С.

пока не проделана.

На мой взгляд, названные 9 подходов отнюдь не рядоположены, они, видимо, находятся между собой не только в отношении взаимодополнения, но и взаимопроникновения, в отношении определенной субординации и координации. Возьмем, например, формационный и цивилизационный подходы.

Ведь многие цивилизации находились на границах известных формаций. Но многие цивилизации, например, стран Востока, в формационную схему не вписывались.

А подход с точки зрения прогресса Он ведь фактически совпадает с формационным подходом и пересекает с цивилизационным. Анализ совпадения, пересечения разных подходов можно продолжить.

В заключение несколько слов о сущности методологии, методики и их соотношении.

В тезисах методология применительно к образовательному процессу определяется как учение о рациональных методах и способах познания каких-либо явлений, процессов, а методика – - 30 - Байлук В.В. «К вопросу о методологии преподавания истории социальной педагогики» _ как разработка и применение конкретных практических приемов в определенной сфере научно-педагогической деятельности.

Мы эти вопросы на методологическом семинаре (МС) рассматривали дважды: когда с докладами выступали Ахьямова И.А. и Поздняк С.Н.. В материалах МС отмечено, что:

а) методология вообще – это не только учение о методах познания, но и о методах практики; б) методология – это и совокупность методов, которые используются в той или иной деятельности (например, в диссертационном исследовании). Думаю, что к ИСП подходит второе определение методологии, а не первое.

Так как педагогическая деятельность включает в себя не только познавательную деятельность педагога и студента, но и их практическое взаимодействие, то ее методы являются и методами и познания, и практики.

Методику можно определить как отрасль педагогической науки, исследующую закономерности, технологии, методы, правила и приемы в образовательном процессе.

Методика – это также: 1) технические приемы реализации определенного метода; 2) способ реализации определенной технологии; 3) совокупность технологий, методов, приемов, которые используются в преподавании отдельной дисциплины; 4) рекомендации по проведению определенного вида занятий, например, методика организации практики студентов.

- 31 - Байлук В.В. «К вопросу о методологии преподавания истории социальной педагогики» _ Из сказанного следует, что противоположность методологии и методики в образовательном процессе относительна.

Доклад Дороховой Т.С. выиграл бы, если бы в нем на основе рассмотренных подходов к преподаванию ИСП была предложена ее периодизация.



ОНТОЛОГИИ ДЕТСТВА Кислов А.Г.

доктор философских наук, профессор Детство в течение ХХ столетия уверенно перемещалось с тематической периферии в центр философского внимания. Это перемещение коснулось и многих других некогда периферийных для философии тем. Одной из причин такой экспансии философии является лавинообразный рост междисциплинарных проблем, осмысление которых требует мобилизации не только научных, но и всех прочих культурных ресурсов. Философия же, будучи отрефлексированным выражением культуры, становится формой и способом мобилизации этих ресурсов. В современной науке детство не рассматривается как только педагогическая, психологическая или физиологическая тема. Пространные или попутные педагогические экскурсы Платона, Аристотеля, Ж.-Ж.

- 32 - Кислов А.Г. «Онтологии детства» _ Руссо, И. Канта, Г. Гегеля, Ф. Ницше, М. Шелера и многих (так или иначе – всех) других столпов мировой философии не являются случайными. Более того, сегодня они предстают как обязательные. Именно в этой связи С.И. Гессен назвал педагогику прикладной философией. Философскую значимость педагогической практики и отражающей ее педагогической теории подтвердил и Международный философский конгресс «Пайдейя:

философия в воспитании человечества» (Бостон, 1998).

Вместе с тем педагогика, осознавшая себя прикладной философией, первичной проблемой устанавливает не содержание образования, не дидактические системы и не методики преподавания, а феномен детства во всей его невместимости в дисциплинарные границы наук. Об этом ярко заявил уже в ХIХ в. К.Д.

Ушинский. Эта же причина побудила советских ученых конституировать в 20-е гг. ХХ в. педологию, а немецких авторов в это же время – педагогическую антропологию, или антропологическую педагогику, ставшую в одной из своих ветвей так называемой «антипедагогикой»1. Растет внимание к философии детства и в постсоветской России.

Сегодня происходит переоценка значения, природы, места детства в социуме. Меняется общественное и научное отношение См., напр.: Огурцов А.П. Постмодернистский образ человека и педагогика// Человек. 2001. № 3. С. 5–17; № 4. С.

18–27.

- 33 - Кислов А.Г. «Онтологии детства» _ к детству. Акцент на долженствовании взрослых по отношению к ребенку и ребенка по отношению к взрослым сменяется правовой доминантой. Именно в нашу эпоху – 20 ноября 1989 г. – принята одобренная Генеральной Ассамблеей ООН Международная Конвенция о правах ребенка. 18 августа 1994 г. вышел специальный Указ Президента Российской Федерации «О президентской программе «Дети России»», 24 июля 1998 г. принят Федеральный Закон «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации». Террористические акты в Нью-Йорке 11 сентября 2001 г. сорвали Международный форум, посвященный проблемам детей, на который должны были съехаться руководители более 70 стран мира. И символично, что детство, будучи метафорой всякого кануна, приковывает к себе философский исследовательский интерес в начале нового тысячелетия.

Для России канун нового тысячелетия сопряжен с очередной попыткой преодоления правового нигилизма. Между тем недостаточность философско-правовой проработки отношений взрослого мира к детству задает огромные воспитательные, в том числе профессионально-педагогические, издержки. Так, детская безнадзорность и беспризорность стали буднями постсоветской российской жизни, а существующая система борьбы с этими явлениями неэффективна. Детство же, прежде чем стать точкой приложения педагогических усилий, обремененных небесспорными идеалами взрослых, нуждается в практическом оправда- 34 - Кислов А.Г. «Онтологии детства» _ нии2, т.е. в признании и приятии. И поскольку идеалы и ценности взрослых существенным образом заданы определенной культурой, точнее составляют ее духовное ядро, эксплицируемое во вполне определенный вариант онтологии, постольку становится необходимым сравнительный анализ не только этих выраженных ценностей, но и скрытых за ними онтологий. Онтология детства, эксплицируемая из ценностных оснований определенной культуры, может оказаться «лакмусовой бумагой» для определения отношения к детству в той или иной культуре.

Благодушный предрассудок об инстинктивной любви к детям до сих пор непоколебим в массовом сознании, хотя лишен серьезных подтверждений в исторических, этнографических, психологических исследованиях. Особо следует выделить работы Л. Демоза3 и других психоисториков, аргументированно представивших историю человечества как историю инфантицида. Нетерпимость к такому положению детства – симптом нынешнего мироощущения и миросозерцания. И так же, как требуют осмысления мироощущение и миросозерцание, становящиеся доминирующими в ХХ–ХХI вв., так требует осмысления положение детства в культуре, в различных ее типах, осмысление не См.: Кислов А.Г. Оправдание детства: от нравов к праву. Екатеринбург: Изд-во Рос. гос. проф.-пед. ун-та, 2002.

165 с.

См.: Демоз Л. Психоистория. Ростов н/Д: Феникс, 2000.

- 35 - Кислов А.Г. «Онтологии детства» _ только причин исторического и современного инфантицида, но и оснований и возможностей толерантного отношения к детству, без которого не было бы никакой истории человечества вообще.

Обратим внимание на онтологические основания отношения к детству в архаической (языческой) культуре. Разнообразная этнографическая и историографическая литература дает обильный и противоречивый материал о способах воспитания, об отношении взрослых к детям у народов, живущих в условиях архаики. В первую очередь бросается здесь в глаза распространенный и не случайный факт жертвоприношения детьми. Свои жертвы язычник несет хтоническим существам, олицетворяющим силы, обитающие на границе соразмерной человеку сферы бытия с небытием. Как правило, она там, где встречаются различные стихии. Граница соприкосновения двух стихий есть как бы зазор, разрыв дискретного по существу бытия – intermundia.





В этом зазоре таится небытие. Мощь хтонических существ определена силами небытия. От них приходится бежать, откупаться, восстанавливая пусть онтологически ненадежный, но аксиологически желанный порядок. Желанный настолько, что архаика ставит его превыше богов.

Небытие для язычества – не просто отсутствие бытия. Оно – семя и корень бытия. Потому в языческой культуре и смерть – не смерть, а уход, переход, и рождение – не рождение, а тоже переход, приход в вечном вращении Колеса Жизни – универсального - 36 - Кислов А.Г. «Онтологии детства» _ для язычества символа цикличности. Для языческой архаики будущее встроено в круговорот, оно есть продолжение настоящего, которое есть продолжение прошлого. Потому актуализируется прежде всего прошлое и вместе с ним – Небытие, Ничто как подлинный исток, сила, цель и судьба бытия, одним словом, последняя правда его. Потому Бытие во власти Ничто. Ничто вызывает страх, но более всего – почитание, поклонение, а порой и умиление. Ничто требует осторожного и выверенного обращения с собой. Потому всякое обращение к нему погружено в строго соблюдаемый из поколения в поколение ритуал. С Ничто не шутят: его мощь может обрушиться на кого угодно. Тем более закованы в обрядовые традиции те предметы и действия, где граница бытия и небытия особенно прозрачна. Таковы вождь, роженица, лоно, фаллос, старец, дитя. Этому Ничто и несет свои дары язычник, страшась, почитая, поклоняясь, умиляясь, возвращая то, что этому Ничто принадлежит, признавая своей жертвой принадлежность всего небытию. Язычество вообще можно определить как сознание абсолютной зависимости от Ничто.

Великое Ничто выражено позднеантичной философией как Первоединое, которое по сверхмыслимой причине порождает мир, эманирует в мир, – то ли от преисполненности собой как бы выплескиваясь за себя, то ли от нужды в восполнении своей полноты неполнотой. «Величественный полет вниз» Первоединого, его эманация разворачивается в космическую - 37 - Кислов А.Г. «Онтологии детства» _ иерархию бытия от богов до минералов, в которой свое место имеет и человек, и человеческий младенец. Всякий языческий бог – экземплификация эманированного, а потому в некотором смысле бытийствующего небытия. Бог отличается от человека именно степенью, соотношением небытия и бытия. Все отличается от всего именно этой степенью, а в остальном – «все во всем»: мера и всеединство, сверх которого неиссякаемое в эманациях Первоединое. Сыновство (дочеринство) мыслится здесь как тождество по существу, но тождество ослабленное. Не иссякает только Первоединое, но импульсы его в эманациях постепенно угасают к периферии. Царство мертвых (хтонический мир) не отделен от мира живых непроницаемой стеной. Умирают даже боги, которых именуют, противопоставляя людям, «бессмертные». Они бессмертны, как бессмертны мертвецы, на то они и хтонические существа. Но опять все дело в степенях. Степень хтоничности убывает от бессмертных (но все же изредка умирающих богов) до бессмертных же минералов, бессмертие которых, однако, есть разновидность смерти. Так, запутываясь в парадоксах, человек убеждается в собственной неполноте и неполноте осмысляемого мира. Полнота же и правда – там, в Первоедином. Но в сравнении с человеком в богах еще так много от Него.

Человеческий младенец, будучи следствием непосредственной или, что несоизмеримо чаще, опосредованной эманации, еще - 38 - Кислов А.Г. «Онтологии детства» _ не успел как следует войти в мир живых, он еще полон тем, откуда он, в младенце еще много хтонического, через которое докатилась в плоти и крови эманация Первоничто, ее импульс. В сравнении со взрослым сущность ребенка содержит в себе больше первоничтойного, первоничтожного. Как правило, ничтожное, ничтойное опять возрастает в старцах. По сию пору широко представлена архаическая вера в «возвращение» умершего через рождение младенца-родственника. Идея круговорота ставит новорожденного и мертвеца рядом в представлениях язычника. Онтологическая близость новорожденного и умершего проявляется в феномене магической «нечистоты, их окружающей некоторое время. И дитя после рождения еще некоторое время, разное у разных племен и народов, остается существенно этим полу-, даже более – хтоническим существом, пребывающим на границе бытия с небытием. Взрослые должны определиться, ограничить себя им, тем, что оно есть. Таким образом, через дитя Ничто ограничивает взрослых, их бытие, их присутствие в этом мире.

Кровожадность мифологических языческих чудовищ есть проявление их склонности к у-Ничто-жению, их склонности к Ничто, проявление их склонения всего бытийствующего к Ничто, к исконному, подспудному, к подлинному. Кровь может быть заменена иным символом той границы, где, как в крови, встречаются и взаимопроникают жизнь и смерть, бытие и небытие. Возможность пересимволизации задает вектор - 39 - Кислов А.Г. «Онтологии детства» _ «гуманизации» язычества, хотя она совсем не предзадана этому типу культуры. Язычество – это культура рода, а потому крови, потому – жертвенной крови. Кровожадность божеств-чудовищ распространялась, эманировала и на взрослых людей. Эманация шла по нисходящей и трансформировалась в свирепость, проявляющаяся в отношении к детям у ряда племен.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 18 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.