WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 22 |
Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Карельский государственный педагогический университет» А. В. Матюшкин ПРОБЛЕМЫ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ЛИТЕРАТУРНОГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА Учебное пособие Допущено учебно-методическим объединением по направлениям педагогического образования Министерства образования и науки РФ в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлению 050300 Филологическое образование Петрозаводск Издательство КГПУ 2007 УДК 82.09 ББК 83я73 М 353 Печатается по решению редакционно-издательского совета КГПУ Рецензенты:

Ю. В. Доманский, доктор филологических наук, профессор кафедры теории литературы Тверского государственного университета;

Н. А. Тарасова, кандидат филологических наук, доцент кафедры русской литературы Петрозаводского государственного университета Матюшкин, А. В.

М353 Проблемы интерпретации литературного художественного текста : учебное пособие / А. В. Матюшкин;

Федеральное агентство по образованию, ГОУВПО «КГПУ». — Петрозаводск: Изд-во КГПУ, 2007. — 190 с.

ISBN 978-5-98774-048-4 Учебное пособие адресовано будущим учителям литературы, но в такой же степени может быть полезно и интересно студентам филологических факультетов классических вузов и всем читателям, пытающимся понять логику процесса интерпретации. Особенностью пособия является то, что оно учит не приемам анализа, а приемам мышления, способам думанья, без которых невозможен процесс интерпретации.

УДК 82.09 ББК 83я73 © А. В. Матюшкин, 2007 ISBN 978-5-98774-048-4 © ГОУВПО «КГПУ», 2007 Моей дочери Виолетте ПРЕДИСЛОВИЕ Наверное, любому преподавателю-литературоведу студенты часто задают вопрос: «С чего начать анализ художественного текста» И в этом вопросе обычно слышится его немое продолжение: «А как начать Как перейти от чтения к анализу и от анализа к интерпретации» Сегодня издано множество замечательных учебников, объясняющих основы теории художественного текста, его анализа и интерпретации, однако очень часто в них недостает объяснения элементарных для ученого, но непонятных или просто неизвестных современному студенту операций. Операций, которые, как полагают многие преподаватели, студент проделывает интуитивно. Однако он не всегда может их проделать или, чаще всего, не знает, в чем именно он может доверять своему читательскому опыту.

До сих пор в сознании многих читателей сохраняется представление о том, что все интерпретации делятся на правильные и неправильные. Отсюда делается вывод, что и читать оригинальный текст вовсе не обязательно, достаточно познакомиться с его пересказом и истолкованием. Это приводит, с одной стороны, к примитивным вопросам единого государственного экзамена, проверяющего не живое прочтение произведения, а только знание устоявшихся шаблонов, с другой стороны, к плодящимся и размножающимся «кратким пересказам произведений школьной программы», эти шаблоны излагающим. В результате само чтение художественной литературы отодвигается на задний план, а порой и совсем упраздняется за ненадобностью.

ПРЕДИСЛОВИЕ Так происходит, когда забывают, что понимание и интерпретация текста — это не только следование определенной методике, а еще и творчество. Читатель, пытающийся понять художественный текст, должен уметь, с одной стороны, сохранить в своем сознании своеобразие этого текста, его «инаковость», «чуждость», а с другой стороны, не потерять себя, свой личный взгляд на мир. Продуктивное чтение всегда имеет творческий характер, иначе оно превращается в узнавание хорошо знакомого вместо понимания нового, ранее сокрытого.

Законы творчества часто не укладываются в пределы классической логики, творчество интуитивно, его можно активизировать, направить, задать ему границы, но оно всегда требует большой доли свободы. Как же согласовать правила аналитических операций и творческую свободу До недавнего времени ответ на этот вопрос в нашей стране давала марксистско-ленинская идеология. Она определяла тот контекст, который был обязателен для всякого читателя и который направлял его восприятие. Сегодня марксистсколенинская философия потеряла лидирующие позиции, и мы оказались в многополярном мире, где каждый сам выбирает для себя идеологию, где ничего не определено заранее, и у студента нет «старшего товарища», способного его направить, а если и есть, то он уже не пользуется былым авторитетом.

Ситуация усугубляется тем, что с конца минувшего века большим авторитетом стал пользоваться релятивизм, утверждающий относительность всех истин. Теперь любой выбор может быть подвергнут сомнению. И заявление, что ты независим от каких-либо философий, сегодня звучит неубедительно.

В результате некоторые пришли к выводу, что надо вообще отказаться от выбора и признать равенство всех ценностей. Однако это тоже выбор, который ничем не лучше, а в чем-то даже хуже другого выбора. Относительность тоже есть вещь относительная. Хотим мы того или нет, мы всегда смотрим на мир с определенной позиции, точки зрения, просто не все и не всегда ее ясно осознают. Для данного пособия был избран принцип осознанного релятивизма. Это значит, что в сознании автора ПРЕДИСЛОВИЕ пособия существует определенная иерархия, от которой он не хочет отказываться, хотя и признаёт ее относительность для другого. Она в чем-то отличается от остальных иерархий, в чем-то соприкасается с ними. Это та точка зрения и тот читательский контекст, с которыми автор подходит к художественному тексту, надеясь его понять. Он не стремится убедить читателя встать на ту же точку зрения, более того, он убежден, что, хотя бы в частностях, с ним не согласится любой человек.



Но именно поэтому автор ставит задачу объяснять даже самые элементарные вещи, определяющие его взгляд. Ему хочется, чтобы они помогли и его читателю сделать свой выбор, яснее проговорить свою позицию, без которой не может состояться глубокого понимания художественного текста. Может быть, иногда речь пойдет о слишком элементарных вещах, но в пособии сознательно делается попытка перекинуть мостик от «само собой разумеющегося» к специальным знаниям и умениям. Тем более что в конце минувшего века наибольшей рефлексии в гуманитарных науках стали подвергаться как раз «само собой разумеющиеся» представления, которые, как выяснилось, тоже имеют свое историческое начало и свой исторический конец.

В этом, как считает один из крупнейших литературоведов современности А. Компаньон, состоит цель литературной теории:

«она утверждает, что у нас всегда есть теория, а если мы говорим, что у нас ее нет, то это значит, что мы зависим от теории, господствующей в данное время и в данном месте» 1. Освободить студента от ненужных стереотипов и в то же время дать ему некоторые ориентиры стремился и автор данной работы.

Думается, это будет в равной степени полезно и тем, кто читает литературу «для себя», и будущим педагогам. Тем и другим данное пособие призвано помочь обрести знание некоторых концептуальных основ науки о литературе, способствующих формированию компетентности понимания литературного художественного текста и дающих возможность формировать эту компетентность у учащихся.

Учебное пособие состоит из двух частей. В первой части рассматриваются основные проблемы интерпретации, связан ПРЕДИСЛОВИЕ ные со спецификой художественного текста. Вторая часть включает в себя анализ и интерпретацию четырех произведений русской литературы рубежа XIX—XX веков, которые, на наш взгляд, объединяет разное художественное воплощение общей темы. Принципом, объединяющим две части, является путь к осознанию сюжетного единства произведения и его смысла. В анализе произведений мы в основном избегаем моментов рефлексии и не объясняем, какие стратегии, описанные в первой части, нами используются. Читатель должен сам ответить на этот вопрос и проверить правильность своих ответов, обратившись к тестовым заданиям.

* * * Автор выражает благодарность всем согласившимся прочесть его книгу в рукописи, а именно: коллегам по кафедре кандидату филологических наук, старшему преподавателю Н. Л. Шиловой, кандидату филологических наук, доценту Н. В. Крыловой, доктору филологических наук, профессору С. М. Лойтер, доктору филологических наук, профессору В. П. Крылову, кандидату филологических наук, доценту О. В. Журиной; литературному критику И. М. Гину; ведущему редактору Издательства Петрозаводского государственного университета И. И. Куроптевой;

директору Олонецкой централизованной библиотечной системы Г. И. Чернобровкину и, конечно же, рецензентам — доктору филологических наук, профессору кафедры теории литературы Тверского государственного университета Ю. В. Доманскому и кандидату филологических наук, доценту кафедры русской литературы Петрозаводского государственного университета Н. А. Тарасовой. Их поддержка, советы, замечания и уточнения оказали неоценимую помощь в работе.

Автор также будет благодарен всем читателям, которые захотят высказать свои отзывы об этом издании. Адрес для писем:

185000, г. Петрозаводск, пр. Ленина, 29, каб. 306, кафедра литературы КГПУ; e-mail: amatyushkin@list.ru ПРЕДИСЛОВИЕ Компаньон А. Демон теории: Литература и здравый смысл. М.:

Изд-во им. Сабашниковых, 2001. С. 27—28.

ВВЕДЕНИЕ Проблема интерпретации — одна из самых сложных в литературоведении, и сегодня еще только намечаются пути к ее разрешению. Между тем проблема эта жизненно важная — редкий читатель отказывается взять на себя роль интерпретатора.

Возможно, именно поэтому на интерпретацию долгое время смотрели как на нечто само собой разумеющееся. И когда в середине XX века представители структурно-семиотического подхода предприняли реформу в литературоведении, попытавшись сделать его полноценной наукой (science), некоторыми учеными (например, французским структуралистом Р. Бартом) интерпретация была объявлена ненаучной сферой, сферой исключительно литературной критики1. Однако такая постановка вопроса не могла получить общего признания, и в 1970—1980-е годы проблема интерпретации стала одной из центральных в самом литературоведении (см., например, работы В. Изера, Г. Р. Яусса, К. А. Долинина и В. А. Кухаренко).

Попытка переключить внимание науки с интерпретации на анализ не могла быть осуществлена полностью по одной очень простой причине — разграничить анализ и интерпретацию не так-то просто. Анализировать можно только то, что воспринимаешь и понимаешь хотя бы на минимальном уровне, а интер- претация как раз и объединяет в себе восприятие, понимание и объяснение. Строго говоря, интерпретация (от латинского слова interpretatio — посредничество) — это объяснение, истолкование, раскрытие смысла. Но все мы хорошо знаем, что понимание очень часто возникает именно тогда, когда что-то пытаешься истолковать, при этом не важно — другому или себе. Понимание тесно связано с осмыслением, то есть с восприятием предмета или явления как целого, как единства, как необходимой взаимосвязи компонентов, а осмысление является основой интерпретации.





ВВЕДЕНИЕ Получается, что анализ и интерпретация связаны между собой как две половинки одного целого. Мы анализируем текст, опираясь на интуитивное его понимание, и мы понимаем текст благодаря проделанному нами анализу. Получившееся целое называют термином герменевтический (от греческого слова her- mneutik (techn) — истолковательное искусство) круг. Круг символизирует бесконечную повторяемость описанного процесса: каждое новое понимание открывает путь для нового анализа и каждый новый анализ открывает путь для нового понимания.

Понимание рождает интерпретацию. Интерпретация позволяет нам почувствовать целостность текста, анализ вычленяет и описывает его части. Целое не существует без частей, но и части не имеют большой ценности, если они не объединены в целое.

В этом парадокс литературоведения, на который обратил внимание еще немецкий философ XIX века В. Дильтей.

Дильтей предложил разделить науки на две группы: естественные науки и науки о духе, при этом, правда, подчеркивал, что граница между ними весьма условна. Например, лингвистику он в равной степени относил и к той, и к другой группе, противопоставляя такие разделы, как фонетика и семантика.

Разница между естественными науками и науками о духе, по мнению Дильтея, состоит в том, что одни исследуют внешний мир, а другие — внутренний. И если в первом случае возможен так называемый «объективный» подход, то есть установление твердых закономерностей, то во втором случае без интуитивных озарений и, следовательно, без субъективизма не обойтись.

Основой художественного произведения он считал переживание, которое охватывает произведение в его целостности, но при этом «его не разрешить в мысль, в идею», его можно только истолковать, опираясь на свой жизненный опыт и соотнося его с «целым человеческого существования»2.

Идея противопоставления гуманитарных и естественных наук получила своеобразное продолжение в работах русского литературоведа и культуролога М. М. Бахтина. Дело в том, что предмет изучения естественных наук может жить в природе независимой от нас жизнью. Художественное же произведение — ВВЕДЕНИЕ продукт социальных отношений и существует только в социуме.

Если у художественного произведения не будет читателей, то никакой жизни у него не будет (кроме психотерапевтического эффекта для его создателя). Даже у камня есть своя жизнь — он подвергается воздействию ветра и влаги, холода и тепла. Такому же воздействию будет подвергаться носитель текста — камень, бумага, дискета, компакт-диск, но не художественное произведение и не художественный текст. Художественный текст — знак, реализующий себя только в диалоге, в ситуации, когда есть говорящий и слушающий, отправитель и получатель.

Художественное произведение существует только в сознании человека — создателя или интерпретатора текста.

Но прежде чем говорить об объекте нашего пособия, необходимо определиться с его наименованиями. Современная наука разделяет понятия «произведение» и «текст». Произведение — понятие очень неопределенное, как правило, включающее в себя аспект восприятия, это жизнь текста в культуре или в сознании его читателей, это не только сам текст, но и то, что говорят о нем, его интерпретация3. Текст объединяет в себе материальный и нематериальный аспекты, но при этом является достаточно конкретным понятием, обладающим рядом ограничивающих его признаков. По лаконичному определению Б. А. Успенского, текст (от латинского слова textum — связь, соединение) — это «семантически организованная последовательность знаков»4. Один из крупнейших представителей семиотики конца XX века Ю. М. Лотман добавляет также три его признака: выраженность (текст всегда имеет материальное воплощение), отграниченность (текст всегда отделен от других текстов и от нетекстов) и структурность (тексту свойственна иерархическая внутренняя организация)5.

Однако граница между текстом и произведением не всегда ясна. Текст может быть совершенно по-разному увиден его создателем и читателем. Создатель текста может придавать значение типу шрифта, величине полей, бумаге и особенностям орфографии (например, Ф. М. Достоевский сам подбирал типографский шрифт для своего журнала «Дневник писателя», ВВЕДЕНИЕ а философ и писатель В. В. Розанов считал фотографии неотъемлемой частью своего «Уединенного»), но читателю это мо- жет быть безразлично, и издатели этот аспект часто игнорируют.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 22 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.