WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |
ДэвиД Ремник ТЕМА НОМЕРА Змея, которая ужалила Олега Горбачёв сыграл решающую роль в истории распада Советского Союза — редко бывает, чтобы роль одного человека была столь велика.

Но не менее важным фактором оказались те силы и процессы, которые вырвались наружу помимо его воли | ДэвиД Ремник два ли это моя личная особенность, из всех историй на свете». С этим трудно но события прошлого, которые хра- спорить. Рождество — великая история.

Енятся в моей памяти, обычно при- И Благовещение. Автоматом на первую полонимают форму рассказа. Это касается моих су. Прошу прощения: самый верх домашней воспоминаний о событиях августа 1991 года, страницы и огромная активность в Твиттере.

или о рождении моих детей, или о разговоре И только тогда, когда в возрасте двадцати с Бобом Диланом (по моим подсчетам, он девяти лет я приехал в Москву в качестве продолжался четыре минуты и семнадцать корреспондента газеты «Вашингтон пост», я секунд). Склонность упорядочивать мыслен- понял, что истории, как шляпы, имеют нациные образы с помощью связного повество- ональный характер и что англо-американская вания пришлась весьма кстати, поскольку манера — лишь один из способов их рассказыистории — в той или иной форме — стали вать. Приведу две истории, которые помогли моей профессией: я передаю их в виде репор- мне в этом убедиться.

тажей, описываю в статьях и книгах, редак- Я приехал в Москву в начале 1988 года.

тирую, составляю из них разнообразные Мой первый большой репортаж был о сборники и, если понадобится, отстаиваю в том, что КПСС реабилитировала Николая судебных разбирательствах. В стремительно Бухарина. Со стороны Кремля это был четсжимающемся мире американской журнали- кий сигнал: страна всерьез возвращается к стики мерилом являются именно «истории» политике десталинизации 1950-х годов, а (уж точно не деньги!): какое-нибудь особен- гласность отныне распространяется на сферу но циничное высказывание неназванного советской истории и истории КПСС (ведь на сотрудника Белого дома может стать «исто- то и гласность, чтобы все могли рассказывать рией дня»; журналистское расследование правду — журналисты, писатели, историки и злоупотреблений в инвестиционном банке — ученые). В том же году, на волне расширения это всегда «громкая история»; а революция, гласности, журналистам, после нескольких особенно такая, в ходе которой действитель- дней колебаний, разрешили отправиться в но рушатся стены и меняются флаги, это Армению, чтобы рассказать о страшном земуже «великая история». Режиссер Джордж летрясении, унесшем жизни десятков тысяч Стивенс явно находился под обаянием этого людей. Из Еревана мы отправились на север, журналистского жаргона, когда назвал свою в Спитак, город с населением около пятнадэпопею об Иисусе Христе «Величайшей цати тысяч человек, расположенный рядом с 98 Cентябрь – октябрь 2011 Pro et Contra Змея, которая ужалила Олега эпицентром землетрясения. Мало кто из его ник Ельцина, грозный Александр Коржаков, жителей уцелел. наконец явился за своим подопечным, он Мой опыт иностранного корреспондента обнаружил его сидящим возле батареи в был невелик, но репортером я успел пора- одном нижнем белье и посиневшим от холоботать довольно долго и хорошо знал, что да, «словно его облили чернилами». Новость нужно делать. Я огляделся, стараясь запом- быстро разлетелась по Москве. Для консернить чудовищное зрелище: повсюду валялись вативного ядра КПСС это стало еще одним трупы, их было так много, что даже пере- примером недостойного, фиглярского повесчитать было невозможно; до основания раз- дения Ельцина, а для либералов — свидетельрушенные дома и школы; собаки-спасатели, ством того, что партия и КГБ готовы пойти снующие по бетонным развалинам и обню- на все, что угодно, ради его устранения.

хивающие их в поисках признаков жизни. Но что делать репортеру Успенское Потом я стал интервьюировать людей, стре- в то время было для иностранных корремясь как можно точнее записать их слова спондентов запретной зоной. Опознать и не наделать ошибок в именах. По ходу нас не составляло труда: мало того, что мы работы я заметил, что мой французский кол- ездили на иномарках — на наших номерных лега ничего не записывает, не делает вообще знаках красовалась особая литера «К» (за никаких пометок. На нем были какие-то осо- американскими корреспондентами было бенные, дорогие очки. Он почти ни с кем не закреплено обозначение «K004»). И тогда разговаривал. Он присматривался, вгляды- вместе с одним итальянским коллегой мы вался в окружающую суматоху, вдыхал зло- отправились в Успенское на «Ладе» без номевонный воздух и, казалось... размышлял. «Что ров. Прямо как в кино. Мы были страшно вы делаете» — спросил я его. «Я буду делать довольны собой, приключение щекотало анализ», — ответил он, произнося английские нервы, но в действительности опасность слова на французский манер. Анализ! — види- была равна нулю. Если бы мы попробовали мо, не случайно Декарт возник именно на проделать такой же финт в эпоху Гаррисона французской почве. Солсбери или в совсем недавнее время, когда Годом позже Москву облетела новость в Москве работал Николас Данилофф 1, об очередном странном происшествии, нас бы наверняка задержали и выслали из случившемся с Борисом Николаевичем страны. Но теперь все было по-другому. Как Ельциным, — вся его жизнь была сплошным только мы добрались до берега реки, я постучрезвычайным происшествием. Шел сен- пил по-американски: начал опрашивать всех тябрь 1989 года. На счету Ельцина немало потенциальных свидетелей — грузных женпоистине героических моментов, но это щин, стиравших простыни, стоя по колено был случай другого рода. В один прекрас- в мутной воде, водителей, куривших возле ный вечер он подошел к посту охраны в своих автомобилей в ожидании хозяев, местУспенском, дачном поселке для партийно- ных милиционеров, вполголоса переговариго начальства. К удивлению охранников, вавшихся на скамейке. Между тем мой коллеЕльцин был весь мокрый и сжимал в руке га, безупречный римлянин в льняном костюмятый букет цветов. Он сказал, что шел ме, вышел на берег и стоял там, скрестив в гости, но к нему неожиданно подошли руки на груди (но подальше от грязи, чтобы четверо мужчин (он предположил, что это не запачкать свои элегантные мягкие туфли).

были сотрудники КГБ), надели ему на голову Он рассматривал пасторальный пейзаж, мешок и столкнули его в реку. Когда охран- где случилось скандальное происшествие.

Pro et Contra 2011 сентябрь – октябрь ДэвиД Ремник Я услышал, как он глубоко вздохнул — увиден- шлого постоянно добавляются новые черты, ное явно доставляло ему удовольствие. «Чем притом что само оно отодвигается от нас все ты занимаешься — спросил я его. — Ни одно- дальше. К примеру, продолжают выходить го интервью Ты ничего не записываешь». — новые биографии Сталина, но ни одна из «Да нет, — сказал он. — Но из этого выйдет них не является «исчерпывающей», что бы пре-кра-а-асный репортаж». там ни писали взахлеб рецензенты: ни один из авторов жизнеописания Сталина не может историография vs. журналистика претендовать на окончательность суждеНесмотря на разные стереотипы поведения, ния — ни Борис Суварин, ни Исаак Дойчер, по крайней мере, внутри моего племени суще- ни Антонов-Овсеенко или Рой Медведев, ни ствует общее понимание: наиболее ярко отпе- Такер, ни Улам, ни Джилас, ни Волкогонов.

чатывается в памяти то, что роднит репор- В настоящее время Стивен Коткин, историк таж с рассказом. Это черты характера и лич- из Принстонского университета, занялся ностные особенности; законченный эпизод; исследованиями и подготовкой к написанию конфликт; описания; удивительные совпаде- еще одной биографии Сталина. В одной из ния; выстроенное изложение — или, наобо- своих предыдущих книг Коткин блестяще рот, увлекательная беспорядочность сюжета. описал Магнитогорск как архетип «сталинИменно поэтому Плутарха, мастера биогра- ской цивилизации» 2; можно предположить, фического очерка, можно считать асом жур- что он воспользуется не только уже написанналистики, так же как Геродота и Фукидида — ными биографиями и знаниями, которые даже если мы не можем поручиться за абсо- накопили его предшественники, но и архивлютную точность их сообщений о персах и ными документами, которые стали доступны греках. Яркие детали и сочный язык — вот (иногда лишь на очень короткое время) в причина того, почему пьесы Шекспира не постсоветской Москве. Нам снова предстоит устаревают и продолжают нас завораживать; узнать что-то новое.

а честные хроники Холиншеда, которые Все сказанное — не более чем способ причасто служили Шекспиру исторической осно- знать очевидное: московские корреспонденвой, никто не читает. ты эпохи Горбачёва и Ельцина могли внести Профессиональное историописание — лишь весьма скромный вклад в понимание дело долгое. Историк должен устанавливать того, как и почему рухнул Советский Союз закономерности и тенденции, систематиче- и вся коммунистическая идеология. С точки ски и терпеливо перебирать бесконечные зрения историографа, даже самая лучшая архивные документы, забытые мемуары, журналистика — дело скороспелое и легкодосье, стенограммы, записи трансляций и весное. Она, как было верно сформулировапубличных выступлений, не говоря уже о но, лишь первый набросок исторического сегодняшних электронных письмах, сообще- описания, и не более того. Ни на что другое ниях в Твиттере и других вербальных прояв- она и не может претендовать. При этом я лениях современного человека. Каждое деся- не хочу сказать, что газетные, журнальные, тилетие порождает новых исследователей радио- и телерепортажи, которые шли в то и новые версии, очередные толстые тома и время из Москвы, не отличались высоким свою «историю, написанную из сегодняш- качеством. Вовсе нет. Например, мой друг, него дня». Возникают различия в акцентах шеф московского корпункта «Вашингтон и идеологии, появляются новые факты, пост» Майкл Доббс несомненно является свидетельства и концепции; к картине про- одним из лучших иностранных корреспон100 Cентябрь – октябрь 2011 Pro et Contra Змея, которая ужалила Олега дентов своего времени. Билл Келлер, москов- приносить свои отпечатанные на машинке ский корреспондент «Нью-Йорк таймс», еще депеши на Центральный телеграф, но прев начале 1987 года понял, что Советский жде чем отправить текст — телеграфом или Союз теперь можно будет освещать более телексом, Солсбери был обязан представить или менее обычным образом, а не как некое его злобному цензору. Цензор выкидывал загадочное пространство, растянувшееся все, что ему не нравилось, и уже в таком, на одиннадцать часовых поясов. Благодаря обрезанном виде репортажи отправлялись этому пониманию, Келлер смог написать в Нью-Йорк. А у нас в корпункте был свой огромное число превосходных репорта- собственный телекс производства ГДР, разжей, удостоился Пулитцеровской премии мером с орган, только вдвое громче. (У нас и в конце концов стал главным редактором уже даже были примитивные ноутбуки, в «Нью-Йорк таймс». В Москве работали и которые мы медленно вводили свои тексты.) многие другие, энергичные, умные и успеш- Ленту телекса с текстом нужно было заряные журналисты, — хотя часть изданий, в дить в телексный аппарат, но осторожно и с которых они тогда работали, с тех пор закры- особым вниманием, словно делая операцию ли свои московские корпункты или, хуже на сердце, — одно неверное движение, и того, вообще перестали существовать. лента, словно тончайшая артерия, могла оборваться, и тогда всю процедуру отправки текиностранные корреспонденты ста, всю эту карусель, занимавшую не меньше в горбачёвской России часа, приходилось начинать сначала.

Конечно, в нашей деятельности было немало Министерство иностранных дел ограниограничений. Когда я работал в Москве, чивало наше передвижение, но хотя оставадля освещения событий на пространстве от лось довольно много мест, куда нам запреКалининграда до Владивостока у «Вашингтон щалось ездить — их список менялся в соответпост» было ровно два корреспондента — при- ствии с политической ситуацией, — нашим том что повсюду непрерывно происходили главным противником было все-таки время, бурные события, по масштабу и последстви- а еще невозможность быть сразу повсюду и ям не уступавшие 1917 году. Даже в графстве писать обо всем, заслуживающим внимания.

Принс-Джордж 3 у нашей газеты было куда Горбачёв и гласность радикально изменибольше корреспондентов. В московском кор- ли жизнь и иностранных, и местных журнапункте «Нью-Йорк таймс» работали три, ино- листов. И мы почувствовали разницу. У всех гда четыре журналиста, и это при том, что московских корреспондентов моего времени в газетном мире «Таймс» пользуется славой стояли на полках книги их предшественнииздания, вбирающего в себя весь цвет журна- ков, прежде всего — два произведения 1970-х листской профессии. У большинства газет в годов: «Русские» Хедрика Смита из «Ньюмосковских бюро было всего по одному чело- Йорк таймс» и «Россия» Роберта Кайзера веку. Тем не менее наша профессиональная из «Вашингтон пост». Эти книги различны жизнь казалась нам неслыханным раздольем. в смысле акцентов и качества письма (книгу В своей работе мы не встречали практически Кайзера отличает стремительность и изященикаких препятствий — разве что постоянно ство стиля), но тем не менее они поразительне хватало времени и наши собственные воз- но схожи. Даже непосвященному видно, что можности были не безграничны. оба автора пользовались достаточно узким В сталинскую эпоху великий Гаррисон кругом источников, в число которых входиСолсбери из «Нью-Йорк таймс» должен был ли диссиденты, полудиссиденты, партийные Pro et Contra 2011 сентябрь – октябрь ДэвиД Ремник чиновники среднего звена и партийные жур- жем, 4 апреля 1989-го (моя жена Эстер Файн налисты, которым разрешалось общаться с была московским корреспондентом «Ньюиностранными коллегами. Поэтому в обеих Йорк таймс»), я никогда не ощущал на себе книгах непропорционально много места гнета прежних порядков — постоянной слежотведено таким людям, как Лев Копелев и ки или чего похуже. К тому времени проРаиса Орлова, диссидентам, объяснявшим слушка, еженедельные обязательные встречи иностранцам смысл происходящего в СССР. сотрудников УПДК с КГБ — все это восприКроме того, и Смит и Кайзер лишь в редких нималось уже как атавизм, не более того.

случаях могли выбраться за пределы Москвы Может быть, это наивность с моей стороны, и Ленинграда, да и тогда за ними строго но оруэлловский мир слежки и расправ, знаприсматривали. В результате в книгах, напи- комый Солсбери, Смиту и Кайзеру, не говоря санных этими талантливыми журналистами, уже о самих советских людях, ко мне уже нередко совпадают точки зрения, конкрет- не имел отношения. После чернобыльской ные истории и в целом картина советской катастрофы и землетрясения в Армении жизни. Горбачёв постепенно убеждался, что привычГласность не только произвела рево- ка к цензуре и самообману обходится очень люцию в советском книгоиздании, науке, недешево; к тому же она была обречена — как прессе, истории, политической риторике и и сама империя.

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.