WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 |
Книги Китай — региональная, а не мировая держава Збигнев Бжезинский История Китая — это история национального величия. Нынешний обо стренный национализм китайцев внове только с точки зрения широты социального охвата, поскольку свойствен самосознанию и эмоциям го раздо более многочисленных, чем прежде, слоев китайского общества.

Ситуация сейчас совсем иная, чем в начале века, когда национализм был присущ в основном студенчеству, служившему социальной базой Гоминь дана и Коммунистической партии Китая. Современный же китайский на ционализм — массовое явление, определяющее умонастроения самого многочисленного в мире народа.

Эти умонастроения уходят корнями глубоко в историю. Она сложи лась так, что китайская элита привыкла считать свою страну естествен ным центром мира. Даже само слово, которым китайцы обозначают свою родину — «Чжунго», или «Срединное царство», отражает идею ведущей роли Китая в мировых делах и подчеркивает значение национально го сударственного единства. Есть у этого понятия и еще один смысловой оттенок: оно подразумевает, что вышестоящая сердцевина распространя ет свое влияние на нижестоящую периферию и обосновывает притяза ния находящегося в центре Китая на почтительное отношение к себе со стороны его окружения.

Важно и другое: с незапамятных времен Китай с его огромным по чис ленности населением представлял собой самостоятельную и гордую этой своей самостоятельностью цивилизацию. Она далеко продвинулась во всех областях: по развитию философии, культуры, искусства, по уровню социальных навыков и умений, технической изобретательности, по мощи Отрывок из книги Збигнева Бжезинского «Большая шахматная доска. Американское первенство в мире и его геостратегические императивы» (Zbigniew Brzezinski. «The Grand Chessboard. American Primacy and Its Geostrategic Imperatives». N.Y., HarperCollins Publishers, 1997. XIV + 223 pp.) Публикуется с любезного разрешения автора.

127 Збигнев Бжезинский политической власти. Китайцы помнят, что примерно до начала XVII века их страна занимала первое место в мире по производительности сельс кого хозяйства, передовым промышленным технологиям и уровню жиз ни населения. И при этом, в отличие от европейской и исламской циви лизаций, породивших в общей сложности около 75 государств, Китай на протяжении почти всей своей истории оставался единым государством, которое к моменту провозглашения Декларации независимости США на считывало более 200 млн. жителей и было ведущей промышленной дер жавой мира.

Если принять все это во внимание, то падение Китая с высоты былого величия и его длящееся последние 150 лет унижение предстанут искаже нием естественного хода истории, нечестивым покушением на особую историческую роль Китая и личным оскорблением каждого китайца. С подобного рода унижением следует покончить, а виновных в этом — при мерно наказать. Основная часть вины лежит (пусть и в неравной мере) на четырех странах: Великобритании, Японии, России и Америке. Велико британия в ответе за «опиумные» войны и последующее позорное униже ние Китая; Япония — за хищнические войны на протяжении последних ста лет, причинившие китайскому народу ужасные страдания (в чем япон цы до сих пор не раскаялись); Россия — за продолжительные покушения на северные китайские земли и высокомерное пренебрежение Сталина к присущему китайцам чувству собственного достоинства, и, наконец, Аме рика — за то, что, стратегически присутствуя в Азии и оказывая поддерж ку Японии, стоит на пути внешнеполитических устремлений Китая.

С точки зрения Китая две из этих четырех держав уже, так сказать, на казаны историей. Великобритания — больше не империя, и спуск британ ского флага в Гонконге навеки закрывает этот особенно болезненный эпизод в отношениях между ней и Китаем. По соседству с ним все еще остается Россия, однако ее размеры, международное влияние и престиж заметно сократились. Самые серьезные для Китая проблемы исходят от Америки и Японии, и роль Китая как в мировом, так и в региональном масштабах будет в значительной мере определяться его отношениями с этими двумя странами.

В первую же очередь эта роль зависит от того, как будет развиваться сам Китай, в какой степени сможет нарастить свою экономическую и во енную мощь. В этом отношении прогноз для Китая выглядит в целом бла гоприятно, несмотря на некоторые ограничения и элементы неопреде ленности. Темпы роста экономики и объема зарубежных капиталовложе ний (а по обоим этим показателям Китай находится на одном из первых мест в мире) дают статистическую основу для распространенного пред положения, что лет через двадцать Китай превратится в мировую держа ву примерно с таким же потенциалом, как у США и Европы (при условии, 128 Pro et Contra • Том 3 • №1 • Зима Китай — региональная, а не мировая держава что европейское объединение будет и впредь развиваться вглубь и вширь).

К тому времени Китай сможет значительно опередить по величине вало вого внутреннего продукта (ВВП) Японию; Россию он по этому показате лю намного опережает уже сейчас. Благодаря подобному экономическо му рывку Китай обретет такую военную мощь, что будет оказывать устра шающее действие на все соседние страны, а возможно, и на даже более отдаленные государства, противостоящие китайским устремлениям. Уси лившись еще больше за счет поглощения Гонконга и Макао, а может быть, и политического подчинения Тайваня, «Большой Китай» станет не только господствующим государством на Дальнем Востоке, но и мировой держа вой первого класса.

Однако в любом подобном прогнозе, постулирующем неизбежное воз рождение «Срединного царства» как одной из ведущих мировых держав, кроются изъяны. Самый очевидный из них связан с методологической ущербностью простой статистической экстраполяции. Ту же ошибку не так давно делали те, кто предсказывал, что Япония в скором будущем вы теснит США с позиции ведущей экономической державы, так как сама судьба сулила ей роль нового сверхгосударства. Этот прогноз не учиты вал экономической уязвимости Японии, а также возможного нарушения непрерывности в политическом развитии страны. Теперь такой же некор ректностью страдают прогнозы и опасения относительно якобы неизбеж ного превращения Китая в мировую державу.



Прежде всего, отнюдь не само собой разумеется, что Китай сможет на протяжении следующих двух десятилетий поддерживать нынешние весь ма высокие темпы экономического роста. Нельзя исключать, что разви тие экономики замедлится, и уже одно это может подорвать расхожий прогноз. Чтобы в течение длительного исторического периода сохранять столь высокие темпы роста, необходимо необыкновенно благоприятное сочетание многих факторов: эффективного руководства государством, политического спокойствия, социальной дисциплины внутри страны, высокого уровня сбережений, непрерывного и весьма обильного прито ка иностранных инвестиций, стабильности в регионе. Представляется ма ловероятным, чтобы комбинация всех этих положительных факторов оказалась долговременной.

К тому же быстрый рост китайской экономики способен, по видимо му, породить побочные политические эффекты, сыграющие в развитии страны роль ограничителей. Уже сейчас потребление энергии в Китае растет намного быстрее ее производства. Этот разрыв будет увеличиваться в любом случае, но особенно в случае сохранения нынешних высоких темпов экономического роста. То же относится и к продовольствию. Даже при снижении темпов демографического роста абсолютный прирост на селения Китая остается весьма значительным, а продовольственный им Збигнев Бжезинский порт становится все существеннее для поддержания уровня потребления и политической стабильности. Зависимость от импорта не только потре бует от Китая экономических усилий для покрытия растущих затрат, но и сделает страну более уязвимой перед давлением извне.

В военном отношении Китай можно будет в какой то мере относить к мировым державам, поскольку масштабы его экономики и ее высокие тем пы роста позволят правителям страны направлять значительную долю ВВП на наращивание и модернизацию вооруженных сил, в том числе на дальнейший рост стратегического ядерного потенциала. Однако если эти усилия окажутся чрезмерными (а по некоторым западным оценкам, уже в середине 90 х годов на военные цели уходило около 20 проц. китайского ВВП), они способны в долгосрочной перспективе повлиять на экономи ческий рост Китая так же отрицательно, как в свое время повлияла на со ветскую экономику неудачная попытка СССР посостязаться с США в гон ке вооружений. К тому же такого рода усилия Китая могут легко спрово цировать ответное наращивание военного потенциала Японии, что отча сти сведет на нет политические преимущества Китая, достигнутые ценой роста военной мощи. И, наконец, нельзя забывать, что у Китая, вероятно, еще некоторое время не будет средств (если не считать ядерных сил), позволяющих угрожать военной мощью какой либо стране за пределами своего регионального периметра.

Может также усилиться и напряженность внутри Китая — из за неиз бежной территориальной неравномерности экономического развития, которое сейчас достигается в значительной мере благодаря преимуще ственному положению отдельных регионов. Впечатляющий экономичес кий рост Китая затрагивает пока главным образом прибрежные южные и восточные районы, а также основные городские центры, относительно более открытые для иностранных инвестиций и внешней торговли. Все же сельские районы внутри страны и некоторые приграничные террито рии отстают в своем развитии (число безработных в деревне превышает 100 миллионов).

Возникающее на этой почве недовольство неравным положением ре гионов может наложиться на возмущение социальным неравенством.

Быстрый рост китайской экономики усиливает неравномерность в соци альном распределении богатства. Рано или поздно либо в результате по пытки государства ограничить такие различия, либо под воздействием недовольства снизу экономический разрыв между регионами и соци альными слоями может дестабилизировать политическую ситуацию в стране.

К распространенным прогнозам относительно того, что в течение следующей четверти века Китай станет первостепенной мировой держа вой, следует относиться осторожно и скептически еще по одной причи 130 Pro et Contra • Том 3 • №1 • Зима Китай — региональная, а не мировая держава не. Дело в неопределенности перспектив политического развития стра ны. Динамичные экономические преобразования, нацеленные на разго сударствление экономики и большую открытость страны перед внешним миром, в долговременной перспективе несовместимы с относительно закрытой и бюрократически косной коммунистической диктатурой. Мни мо коммунистический характер ей во все большей степени придается не приверженностью идеологии, а групповыми интересами бюрократии.

Китайская политическая элита по прежнему организована как замкнутая, жесткая, дисциплинированная и монополистически нетерпимая иерар хия; она все еще ритуально провозглашает свою верность якобы оправ дывающей ее власть догме, но больше не внедряет ее в жизнь общества.

Рано или поздно эти несовместимые стороны жизни придут в лобовое столкновение, если только политическая система Китая не начнет посте пенно приспосабливаться к социальным требованиям, диктуемым эконо мическими переменами.





От проблемы демократизации нельзя уходить до бесконечности — разве что в Китае внезапно примут такое же решение, как в 1474 году: изо лировать страну от внешнего мира (наподобие современной Северной Кореи). Чтобы добиться этого, Китаю пришлось бы отозвать из Америки своих студентов (числом более 70 тысяч), изгнать иностранных бизнес менов, отключить компьютеры и снять антенны спутникового телевиде ния с миллионов домов. Это было бы актом безумия вроде «культурной революции». Исключить то, что в борьбе за власть догматическое крыло еще правящей, но уже находящейся в упадке Коммунистической партии Китая попытается скопировать северокорейский опыт, нельзя, но такая попытка была бы лишь кратковременным эпизодом. По всей вероятнос ти, она привела бы к экономическому застою, а затем спровоцировала бы политический взрыв.

В любом случае самоизоляция означала бы конец каких бы ни было серьезных притязаний Китая не только на роль мировой державы, но и на первенство в регионе. К тому же страна объективно слишком заинте ресована в доступе к внешнему миру, а мир этот — в отличие от года — теперь слишком навязчив, чтобы от него можно было действитель но отгородиться. Таким образом, для Китая продолжение политики откры тости — единственный путь, и ему нет осуществимой, экономически про дуктивной и политически жизнеспособной альтернативы.

Из этого следует, что проблема демократизации будет становиться для Китая все более актуальной, и от нее (как и от проблемы прав человека) нельзя будет слишком долго уходить. Поэтому будущее развитие Китая и перспективы обретения им статуса мировой державы будут в значитель ной мере зависеть от того, насколько успешно правящая элита страны справится с двумя взаимосвязанными задачами — переходом власти от Збигнев Бжезинский нынешнего поколения лидеров к более молодой команде и снятием обо стряющегося противоречия между экономической системой страны и ее политическим строем.

Возможно, китайские лидеры справятся с медленным эволюционным переходом к авторитарной системе, где на низшем уровне политической власти действовало бы ограниченное выборное начало, в расчете на пос ледующее продвижение к подлинному политическому плюрализму с эле ментами конституционного правления. Такой контролируемый переход гораздо лучше соответствовал бы расширению экономической открыто сти страны, чем упорное стремление удержать за партией исключитель ную монополию на политическую власть.

Чтобы провести подобного рода контролируемую демократизацию, китайской элите нужны чрезвычайно умелые лидеры, которые руковод ствовались бы прагматическим, здравым смыслом. При этом элите при дется сохранять относительное единство, а также быть готовой поступить ся монополией на власть (и личными привилегиями), а населению — ос таваться терпеливым и нетребовательным. Поддерживать подобное соче тание благоприятных условий может оказаться делом трудным. Как показывает опыт, стремление к демократизации, идущее снизу — от тех, кто считает себя политически угнетенными (интеллигенция и студенче ство) или экономически эксплуатируемыми (новый городской рабочий класс и деревенская беднота), — обычно опережает готовность властей идти на уступки. Весьма вероятно, что в какой то момент те, кто испыты вает недовольство по политическим и социальным мотивам, вместе по требуют расширения демократии, свободы выражения мнений и уваже ния к правам человека. На площади Тяньаньмэнь в 1989 году этого не слу чилось, но в следующий раз подобное вполне может произойти.

Итак, маловероятно, чтобы Китаю удалось избежать полосы полити ческих потрясений. С учетом огромных размеров страны, растущих дис пропорций между регионами и полувекового наследия идеологической диктатуры такой период может привести к разрушительным последстви ям и в политическом, и в экономическом отношениях. Похоже, что даже сами китайские лидеры испытывают подобные опасения: в закрытых ис следованиях, проведенных по заказу партийного руководства в начале 90 х годов, говорилось о возможности серьезных политических волне ний1. Некоторые китайские специалисты даже предсказывают, что Китай может, как это уже случалось в истории страны, перейти в состояние внут ренней раздробленности, что полностью исключило бы его возвращение к государственному величию. Однако вероятность такого крайнего вари анта развития событий невелика, поскольку на сохранение единства стра ны работают два мощных фактора — массовый национализм и современ ные средства коммуникации.

132 Pro et Contra • Том 3 • №1 • Зима Китай — региональная, а не мировая держава Отнестись скептически к перспективе превращения Китая примерно за ближайшие двадцать лет в по настоящему крупную мировую державу (хотя некоторые американцы уже сейчас видят в Китае угрозу) вынужда ет, наконец, и третья причина. Даже если Китай избежит серьезных поли тических потрясений и ему каким то образом удастся сохранить чрезвы чайно высокие темпы экономического роста в течение следующей чет верти века (а оба эти «если» весьма существенны), то по сравнению с эко номически развитыми государствами страна все равно останется крайне бедной. Даже если ВВП Китая утроится, он будет входить в группу стран мира с низким уровнем дохода на душу населения, не говоря уже о том, что значительная часть китайцев будет все еще жить в нищете2. По числу телефонов, автомобилей, компьютеров на душу населения, а тем более по общему уровню потребления Китаю суждено по прежнему занимать одно из последних мест в мире.

Pages:     || 2 | 3 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.