WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 31 |

В символике средневековья со Святым Духом связывалась сфера индивидуальных отношений с Божеством, исходный пункт новой духовной жизни человека. Возможность индивидуальных отношений человека с Богом в православии обусловлена положением о нисхождении Божественного начала по ярусам бытия вплоть до каждого верующего (божественная благодать). А также – способностью человеческого духа к обратному движению, к восхождению по ступеням бытия до непосредственного переживания божественного и духовного слияния с ним (теория синергизма). Благодать как проявление милосердия Бога и постижение Бога через подчинение и слияние («обожение») превращаются в православии в условия спасения. В этом контексте в византийской культуре жизнь обретает смысл как приготовление к спасению.

Византийское богословие выделяет из жизни Христа события воскрешения и вознесения Бога-Сына, утверждая тем самым возможность людского спасения.

Поэтому Пасха, Светлое Христово Воскресение – «праздник праздников» в православии. В личном устремлении к Богу проявляется понимание свободы как истинного служения и подчинения высшей силе.

Клаутова О.Ю. Жест в древнерусской литературе и иконописи ХI–ХIII вв. К постановке вопроса // ТО ДРЛ. СПБ., 1993. Т. ХLVIII. С. 265.

Творения Св. Иоанна Златоуста. СПб., 1895. Т. 2. Кн. 1. С. 290.

Шмеман А. Исторический путь православия. Париж, 1985. С. 271.

Хеш Э. Культура восточных славян // Культура и общество Древней Руси (Х–ХVII вв.).

Зарубежная историография / Отв. ред. В.Л.Янин, А.Л.Ястребицкая. В 2-х ч. Ч. 1. М., 1986. С.

143.

Кнабе Г.С. Русская античность. М., 2000. С. 30.

Пневматологический (от греч. «пневма» дух) акцент православной церкви абсолютизировал в человеческой жизни духовную составляющую, выделяя душеполезность в «основной ценностный критерий». Через него преломлялось человеческое бытие: труд, знание, человеческие отношения. Труд обретал значимость не как создание материальных благ, а лишь как воспитание в человеке самоуничижения. Совершенство человека, его идеальное состояние выражалось в неподвижности, «в пассивном созерцании Божества (через его «энергию» – в виде божественного света, или через подобие, икону)» 2.

Выделение византийскими теологами воплощения второго лица Троицы примиряло Бога и человека. Земное существование рассматривалось как краткий эпизод на пороге вечной жизни. Смерть – подготовительный этап человеческого существования к «рождению в вечности». Светлые надежды на новую жизнь после смерти (оптимизм) сочетались с эсхатологическими настроениями, формировавшими в самосознании византийцев «отношение к мирскому как скоропреходящему и ничтожному» 3. Искусство, в соответствии с принципом душеполезности, выделило духовное начало в изображении человека и в эстетическом идеале в целом. Согласно живописным канонам, на византийских иконах и фресках изображался строгий, аскетический тип лица, огромные широко раскрытые глаза, подчеркнуто высокий лоб, удлиненные пропорции фигуры, которые должны были выразить преодоление телесного и величие духа (спиритуализм).

Тезис об индивидуальном пути постижения Бога лежит в основе византийского аскетизма, мистицизма и монашества. Византийский иноческий образ жизни – это «полный отказ от чувственных наслаждений в пользу духовных, «уподобление» Христу в его земной жизни, идеал нестяжательной жизни..., система особых духовных упражнений («умного делания»)... и состояние высшего духовного наслаждения в мистическом акте единения с абсолютом». Предельным выражением подвижничества в православии стал институт юродства, неизвестный католичеству. В эксцентричной форме (стимулирование безумия, вериги, лохмотья и пр.) выражалось буквальное следование некоторым положениям Нового Завета («Кто хочет идти со Мною, отвергнись себе»; «Мы безумны Христа ради»; «блаженны нищие духом»), предельное самоуничижение во имя попрания гордыни и тщеславия.

«Православная церковь держится того мнения, что юродивый добровольно принимает на себя личину безумия, дабы скрыть от мира свое совершенство и Каждан А.П. Византийская культура... С. 170.

Каждан А.П. Византийская культура... С. 174.

Там же. С. 163.

Бычков В.В. Русская средневековая эстетика. XI–ХVII века. М., 1992. С. 42–43.

См.: Иванов С.А. Византийское юродство. М., 1994.

таким способом избежать суетной мирской славы». И как проявление Божьей милости, дар «прозрения духовных очей, высшего разума и смысла».

Отражением индивидуальных отношений человека с Богом стал союз духовного отца и его ученика. Духовный отец «изо дня в день надзирает за духовным сыном или духовной дщерью, учит их уму-разуму «в тайне», т. е.

наедине». Симеон Богослов (949–1022 гг.), византийский писатель-мистик учил слепому подчинению духовному наставнику. «Это не просто тривиальная выработка смирения», а своеобразная шоковая терапия, «загоняющая в тупик старое самосознание и помогающая родиться новому». Максималистское требование – непрерывно, каждодневно соблюдать все заповеди, соответствовать евангельскому учению, духовному совершенству.

Проблема воплощения Бога в Сыне человеческом – это вопрос о путях познания Бога, о том «на что опирается наше знание о нем, как доходит божественное начало до верующего и почему оно может быть им пережито».

Смысл личности Иисуса Христа в том, что соединив в себе две природы, божественную и человеческую, он становится мостиком к Богу («Никто не приходит к Отцу, как только через меня»; «Я знаю Отца... Видевший Меня видел Отца», – говорится в Евангелие от Иоанна). Слова «видеть» и «знать» определяют два возможных пути «к неведомому и непознаваемому Богу «через веру сердцем» и «веру умом», установив различие, соответственно, православной и католической церквей. В обоих случаях вера становилась высшим свидетельством достоверности бытия Бога, что порождало глубинное противоречие между верой в Бога и возможностью постижения его сущности.



Византийское богословие преодолело это противоречие через выделение в самореализации Бога не только воплощения Его в Сыне человеческом, но и выхода Бога из своей трансцендентности вовне путем реализации Его Энергии в Святом Духе. Это сформировало в византийской культуре иное понимание истины, характера познания, определило отличные от Западной Европы социокультурные основания ее развития. В православной традиции познание непознаваемого Бога есть «мистический и жизненный акт слияния с Его сущностью». Григорий Палама (1296–1359 гг.) писал, что если нельзя непосредственно видеть Бога, то можно лицезреть Божественный свет. «Такое созерцание является творческим началом всякой добродетели, производителем Там же. С. 4.

Федотов Г.П. Святые Древней Руси. Ростов-на-Дону, 1999. С. 258.

Панченко А.М. Русская культура в канун петровских реформ. Л., 1984. С. 26.

Аверинцев С.С. Указ. соч. С. 229.

Кнабе Г.С. Указ. соч. С. 26.

Давыдов А.П. Проблема медиации в европейской культуре: Запад и Россия. Ст. I // Общественные науки и современность. 2000. № 6. С. 86.

Кнабе Г.С. Указ. соч. С. 33–34.

чистоты и бесстрастия, дарователем вечной жизни и бесконечного царствия».

Познание становится творческим актом, назначение которого – нравственнодуховное совершенство, источник духовного наслаждения. Отсюда предпосылки особой значимости литературы и искусства в византийской культуре, сориентированной на вечные истины, а не на сиюминутность той реальности, в которой жили византийцы, став средством самозащиты и выражением социальной мечты.

Мотив творения мира Богом «стал стержнем внерационального, и...

эстетического подхода к миру», а символизм – инструментом познания, ориентируя человека не на объяснение, а на истолкование и разгадывание скрытой сущности. Культивирование созерцания Бытия стало фактором византийской культуры и выразилось в таких формах монастырской жизни как отшельничество и аскетические практики «молчальничества», учение и движения исихастов («безмолвствующих» XIII–XV вв.). Символизм разрешил задачу изображения художественными средствами самого Бога и его творений.

В Византии VIII–IX вв. велись споры между иконоборцами и иконопочитателями. Иконоборцы считали недопустимым материальное изображение Христа и Святых, имеющих духовную сущность, воспринимаемую душой, а не глазом. Иконопочитатели (Иоанн Дамаскин, Федор Студит, Патриарх Никифор (ум. в 829 г.)), исходя из догмата божественного воплощения, утверждали, что изображать можно все видимое глазу. Поскольку Христос есть материлизованное воплощение Бога, то вместе с плотью он приобрел видимый образ, который воспроизводится художником так же, как и все события Его земной жизни. Изображение передает не внешний вид оригинала, его сиюминутное состояние, а идеальный видимый прообраз. Само же изображение Христа становится доказательством истинности его воплощения, вочеловечивания. Изображается не просто тело Христово, а «обоженная плоть», в самой внешнем облике которой выражена Его духовная сущность.

Эти положения достигли своего наивысшего воплощения в иконе. Будучи символом высшей реальности, икона содержит божественную благодать, выступает носителем духовной энергии, посредником между Богом и человеком. Икона стала и символом православия, в отличие от креста – символа католичества. Патриарх Никифор обосновал три существенных отличия иконы от креста. Во-первых, икона передает подобие тела Христа, а крест – общую схему распятого тела. Во-вторых, в иконе к изображению Христа прилагается и его наименование. Крест же никто не называет именем распятого. В-третьих, крест есть символ страдания, напоминание о средстве Его мученической смерти. Поэтому икона, изображающая самого Христа, более достойна, чем Цит. по: Бычков В.В. Малая история Византийской эстетики. Киев, 1991. С. 363.

Там же. С. 15.

крест. Победа иконопочитания была закреплена в 843 г. установлением праздника Торжества Православия, который отмечается в первое воскресенье Великого Поста.

Обращение к незримому через видимые обозначения выделяли в православии особую значимость молитвы и литургии. Максим Исповедник (ок.

580–662 гг.) характеризовал литургию как особый путь познания, высший «тайноведственный» этап, завершающий систему религиозного знания. А Кирилл Иерусалимский считал ее реальным явлением мира сверхбытия.

Богослужение организовано путем соединения целого ряда искусств и действий.

Основа литургии – молитва, духовное наименование Бога; цель богослужения – таинство Причастия; отличительная особенность – пышность и красота.

Очарование красотой стало в православном богословии одним из философских доказательств бытия Бога.

В византийской культуре церковный, а вслед за ним и светский церемониал демонстрировали величие божественного, господство и блеск державы, ориентировали сознание верующего на постижение идеи всеобщего спасения. Через ритмически воспроизводимые процедуры, основанные на внушении и подражании, ритуалы нацеливали на коллективное искание истины.





В православном культурном космосе коллективное сопереживание заменяет собой рациональные аргументы в исследовании и доказательстве истины либо эмоциональным чувствованием, либо иррационально-трансцендентным, либо мистическим ее постижением. Приверженность к ритуалам способствует сплоченности коллектива, его «ментальной и социальной нерасчлененности» 1, неизменности и обязательности для всех устоявшихся норм и обычаев.

«Православие наделяло нерасчлененное состояние сознания высшей ценностью», что закрепляло в культуре невычлененность отдельной личности из «соборного» целого, подчиненность частного всеобщему (предание, Бог, императорская власть).

Ритуал сопровождал человека всю жизнь, овладевал его мышлением, формировал образец нравственного поведения. По мнению византийских экзегетов, нормой поведения должна быть жизнь самого Иисуса Христа.

Универсалиями византийской жизни становились смирение, терпение, уничижение, сдержанность, приходящие в реальность из христианского вероучения. Они рассматривались как подготовка к спасению, путь к которому лежал через надежду и страх («в страхе перед Господом – твердая надежда»). В православии высшая нравственность, идеалы добра и зла лежат в сфере потустороннего, поэтому и нравственные границы человека определяются мерой абсолютного. Византийская культура мучительно выясняла «раздвоение Яковенко И. Православие и исторические судьбы России // Общественные науки и современность. 1994. № 2. С. 50.

Там же. С.49.

внутри личности», природа которой «простерта между ослепительной бездной благодати и черной бездной погибели». Человек оказывается перед выбором:

устремиться вверх «в направлении божественного – сверхчеловеческих возможностей» или вниз – в бездну «бесовских внушений, насилующих и расщепляющих волю». В контексте учения о нисхождении благодати напряженность внутренней жизни снижается введением в систему религиозного поведения ключевого понятия византийской духовности – «икономия». «В расширительном смысле это целесообразная система действий, направленная на осуществление замысла» Бога, а в области поведения – продуманный умысел, целесообразная тактика и политика, готовность «если это целесообразно в видах спасения ближнего или интересов православной веры» поступиться максималистским принципом «неуклонно, неумолимо... соблюдать заповеди Бога и церкви по всей... строгости закона, который называется – «акривия».

Выделение христианским мировоззрением мира света и мира тьмы, как двух уровней бытия, сказалось на всей религиозно–социальной дихотомии:

народ Божий – иноверцы; священнослужители – верующие миряне; в сфере политики: священное царство – мир людей; в архитектуре храма: алтарь – трансепт – притвор (нартекс); в структуре иконы: лик – фон – поле. Им соответствовала двойственная система этики: добро – зло; девственность – брак;

философское противопоставление духа и материи, вечности и времени; в пространстве духа: святость – грех. Православное богословие абсолютизировало противопоставление этих двух уровней бытия, католическое же выделило третий, промежуточный уровень – сферу естественного, которая находится под Божественным влиянием, но живет по своим законам. К естественному бытию относятся власть и государство, повседневная жизнь человека, его личность, которая воспринимается через способность к знанию, изменениям и активности. Поэтому западноевропейская культура самоопределялась не в ценностном отношении к потустороннему, трансцендентному миру, а в признании значимости посюстороннего мира человеческого бытия.

В византийской культурной традиции, таким образом, можно выделить ряд особенностей, повлиявших на развитие древнерусской культуры:

1. Византийский теократический идеал власти реализовался в самодержавии, соотносимом с божественной властью Христа.

2. Православное вероисповедание стало основой таких проявлений византийской культуры как обостренная духовность, устремленность к трансцендентальным идеям, созерцательность, традиционализм.

3. Православное двухуровневое деление мира оказалось источником внутренней раздвоенности византийской культуры: личная устремленность к Аверинцев С.С. Поэтика ранневизантийской литературы… С. 82–83.

Аверинцев С.С. Византия и Русь: два типа духовности... С. 231.

Богу – установка на коллективное восприятие истины, соборность;

подчиненность всевышнему идеалу – внутреннее личное самоусовершенствование; оптимизм – эсхатологизм.

4. Православное вероучение утверждало абсолютность веры как пути к Богу, верность Преданию, патриархальность отношений человека с Богом.

5. Сохранение и культивирование античного наследия в государственнополитической сфере, в области науки и отвлеченного знания, в быте и образе жизни, при двух противоположных отношениях в обществе к античности:

пристрастия и отрицания.

6. Высокая социокультурная значимость литературы и искусства. В византийской эстетике были разработаны учения о чувственном и божественном свете, создана всеобщая теория образа, решен вопрос об изображении Божества, выработаны каноны, что стало основой художественного творчества и художественно-эстетической культуры в целом.

Глава 2.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 31 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.