WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Фи л о л о г и ч е с к и й фа к у л ь т е т Кафедра информационных систем в искусстве и г уманитарных науках А. В. ЧУГУНОВ СОЦИОЛОГИЯ ИНТЕРНЕТА Социально-политические ориентации российской интернет-аудитории Издание 2-е дополненное Санкт-Петербург 2003 ББК 32.973.202+60.56 Ч-83 Р е ц е н з е н т ы:

докт. филос. наук, проф. Л. В. Сморгунов (филос. фак. СПбГУ);

докт. филос. наук, проф. В. В. Козловский (фак. социологии СПбГУ) Чугунов А.В.

Ч-83 Социология Интернета: Социально-политические ориентации российской интернет-аудитории / Каф. информационных систем в искусстве и гуманитарных науках Филологич. ф-та СПбГУ. Изд. 2-е доп. — СПб.: Филологический ф-т СПбГУ, 2003. — 104 с.

ISBN 5-8465-0263-6 Издание отражает результаты изучения социальнополитических ориентаций российской интернет-аудитории. Содержит сравнительный анализ данных исследовательских компаний и результатов опроса экспертов, позволяющий оценить состав аудитории российского Интернета, ее информационные и электоральные предпочтения.

Во втором издании существенно расширен раздел «Исследования российской аудитории Интернета», разделы «Интернет-аудитория в российских регионах» и «Политическая активность и электоральные предпочтения интернет-аудитории» дополнены результатами социологических исследований 2002 – 2003 гг.

Для научных работников, преподавателей, аспирантов и студентов, изучающих социальные аспекты развития информационного общества в России.

Без объявл. ББК 32.973.202+60.56 Рекомендовано к печати и использованию в качестве учебного пособия по специализации «Гуманитарносоциальные технологии в Интернете» на заседании кафедры информационных систем в искусстве и гуманитарных науках Филологического ф-та СПбГУ ISBN 5-8465-0263-6 © А. В. Чугунов, 2003 © Кафедра информационных систем в искусстве и гумани- тарных науках Филологичес- кого ф-та СПбГУ, Введение Существенной особенностью современных процессов глобализации является устойчивый рост масштабов применения новых информационных технологий в жизни общества. Особая роль в этом процессе принадлежит развитию Интернета, который начинает активно использоваться в российской общественно-политической жизни в качестве специфического интерактивного средства массовой коммуникации. В настоящее время особую актуальность приобретают исследования особенностей трансформации социально-экономических структур общества в процессе освоения и внедрения технологий информационного общества.

Развитие информационно-коммуникационных технологий стимулировало проработку идей «информационного общества», которые постепенно объединились с концепциями постиндустриализма. В частности, Д. Белл, исследуя социальные рамки информационного общества, делает вывод о том, что «в наступающем столетии решающее значение для экономической и социальной жизни, для способов производства знания, а также для характера трудовой деятельности человека приобретет становление нового социального уклада, зиждущегося на телекоммуникациях»1. Необходимо отметить, что ранее в своей классической работе «Грядущее постиндустриальное общество» он рассматривал электронновычислительную технику лишь как одну из наукоемких отраслей и как необходимое средство решения сложных задач с применением системного анализа и теории игр2.

Белл Д. Социальные рамки информационного общества // Новая технократическая волна на Западе / Под ред. П.С. Гуревича. М., 1988. С. 330.

Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество: Опыт социального прогнозирования. М., 1999.

Э. Тоффлер в своей книге «Третья волна» акцентирует внимание на социально-экономических тенденциях, сопутствующих развитию информационных технологий. В частности, говоря о тенденциях демассификации средств массовой информации, он отмечает повышение их интерактивности благодаря внедрению новых сетевых компьютерных технологий1.

Следует подчеркнуть, что анализируя тенденции в экономике, культуре и политике в переходный период от «второй волны» к «третьей», Тоффлер практически предсказал ряд технологий, которые через 20 лет после написания книги появились благодаря развитию Интернета. Это и децентрализованное производство «по индивидуальному заказу» через компьютер, телеработа, дистанционное обучение и др. Недаром Элвина Тоффлера, наряду с Джоном К. Гэлбрейтом и Питером Друкером, уже относят к первым пророкам интернет-цивилизации2.

Новый этап в исследовании социально-экономических и политических особенностей современного этапа информационного общества связан с работами Мануэля Кастельса, который в качестве отправной точки своих построений использует глобальную экономику и международные финансовые рынки как основные признаки формирующегося нового миропорядка.

В своей трилогии «Информационная эра: Экономика, общество и культура» («Становление общества сетевых структур»3, «Могущество идентичности»4 и «Конец тысячелетия»5) Кастельс осуществляет развернутый анализ современных тенденций, приводящих к формированию основ общества, которое он называет «сетевым» или «информациональным».

Исходя из постулата, что информация по своей природе является таким ресурсом, который легче других проникает через всяческие преграды и границы, он рассматривает информационную эру как эпоху глобализации. При этом сетевые структуры являются одновременно и средством и результатом глобализации общества. «Именно сети, — пишет Кастельс, — составляют новую социальную морфологию наших обществ, а См.: Тоффлер Э. Третья волна. М., 1999. С. 276 – 277.

Паринов С. Истоки Интернет-цивилизации //INTERNET. 1999. №15.



Castells M. The Information Age: Economy, Society and Culture: The Rise of the Network Society. Malden (Ma.); Oxford: Blackwell Publ., 1996.

Castells M. The Information Age: Economy, Society and Culture: The Power of Identity. Malden (Ma.); Oxford: Blackwell Publ., 1997.

Castells M. The Information Age: Economy, Society and Culture: End of Millenium.

Malden (Ma.); Oxford: Blackwell Publ., 1998.

распространение «сетевой» логики в значительной мере сказывается на ходе и результате процессов, связанных с производством, повседневной жизнью, культурой и властью»1. Таким образом власть структуры оказывается сильнее структуры власти, а принадлежность к той или иной сети, наряду с динамикой развития одних сетей по отношению к другим, выступает, по Кастельсу, в качестве важнейшего источника власти.

Тенденции глобальных преобразований существенно меняют и политические процессы. Лидерство становится все более персонифицированным, а путь к власти лежит через создание имиджа: политические деятели оказываются вовлеченными в игру, ведущуюся через средства массовой информации и самими СМИ. «Зависимость от языка средств массовой информации, имеющих под собой электронную основу, — подчеркивает Кастельс, — приводит к далеко идущим последствиям для характеристик, организации и целей политических процессов, политических деятелей и политических институтов.

В конечном счете власть, которой располагают сети средств массовой информации, занимает второе место после власти потоков, воплощенной в структуре и языке этих сетей»2.

В условиях глобализации рынков и капиталов постепенно изменяется роль национального государства, которое из-за противоречия между глобальным характером деятельности транснациональных корпораций и локальным налогообложением лишается пространства для маневра и, следовательно, реальных рычагов управления. Институты и организации гражданского общества, которые строились вокруг демократического государства и социального контракта между трудом и капиталом, постепенно теряют свое значение в реальной жизни людей. Причиной этого, по мнению Кастельса, стала потеря структурами гражданского общества «легитимной идентичности»3.

Основным противоречием (и, соответственно, движущей силой развития) формирующегося нового общества, основанного на сетевых структурах, является противоречие между глобализацией мира и идентичностью конкретного сообщест Кастельс М. Становление общества сетевых структур // Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология. М.: Academia, 1999. С. 494.

Там же. С. 503 – 504.

См.: Кастельс М. Могущество самобытности // Новая постиндустриальная волна на Западе… С. 296 – 297.

ва. Кастельс, опираясь на концепцию французского социолога Алена Турена, вводит понятия «идентичность сопротивления» и «идентичность, устремленная в будущее». В обществе сетевых структур наряду с государством, глобальными сетями и индивидуумами существуют сообщества, которые объединились вокруг идентичности сопротивления. Это сопротивление направлено против основной тенденции развития современного общества — глобализации. Важной чертой этих сообществ является минимальная включенность в структуры традиционного гражданского общества и их, большей частью, протестный характер. Однако в перспективе часть этих сообществ от сопротивления сможет перейти к идентичности, устремленной в будущее, и тем самым будет способна создать нечто подобное «новому гражданскому обществу» и новому государству.

Кастельс приводит основные группы сообществ, которые по его мнению могут через самобытность сопротивления перейти к самобытности, устремленной в будущее, и тем самым способствовать преобразованию общества в целом с одновременным сохранением ценностей сопротивления интересам глобальных потоков капитала и информации. Это, прежде всего, религиозные, национальные и территориальные сообщества. Территориальная самобытность и рост ее общемировой активности ведет к возвращению на историческую сцену «города-государства» как характерной черты века глобализации.

Женские сообщества и экологические движения также, по мнению Кастельса, имеют потенциал для формирования самобытности, устремленной в будущее1. Признаком соответствия этих сообществ новой архитектуре сетевого общества является их сетевая, децентрализованная форма организации и самоорганизующиеся системы циркулирования информации внутри сообщества.

В условиях кризиса легитимности политические системы современного общества, по мнению Кастельса, становятся все более изолированными от граждан, а также периодически сотрясаются скандалами и тем самым существенно зависят от освещения их в средствах массовой информации и личностных качеств лидеров2. Отношения власти также трансформируются — основное изменение связано с кризисом националь См.: Там же. С. 300 – 307.

См.: Кастельс М. Информационная эпоха: Экономика, общество и культура.

М.: ГУ ВШЭ, 2000. С. 27.

ного государства как суверенной единицы и кризисом той формы политической демократии, что создавалась в течение последних двух веков. Глобализация, а также децентрализация властных полномочий и переход их к региональным и локальным правительствам создают новую геометрию власти, возможно, рождая новую форму государства — сетевое государство. Социальные акторы максимизируют возможности представительства своих интересов и ценностей, разыгрывая различные стратегии в отношениях между различными институтами. По мере того как политика становится театром, а политические институты скорее агентствами по заключению сделок, чем местами власти, граждане по всему миру демонстрируют защитную реакцию, голосуя для того, чтобы предотвратить вред от государства, вместо того, чтобы возлагать на него свои требования. В определенном смысле, утверждает Кастельс, политическая система лишена власти, но не влияния.





Власть, однако, не исчезает. В информациональном обществе1 она становится вписанной на фундаментальном уровне в культурные коды, посредством которых люди и институты представляют жизнь и принимают решения, в том числе и политические2. В этом смысле власть, когда она реальна, становится нематериальной.

С идеями Кастельса созвучны выводы многих социологов и политологов, исследующих социальные процессы в современном обществе в контексте процессов глобализации общественных и экономических отношений. Например, Хайко Шрадер приводит доказательства того, что в глобализованной экономике существуют многочисленные хозяйственные связи, которые базируются на личных отношениях. «Глобализация и персонализация с этой точки зрения, — отмечает Шрадер, — одновременные процессы, и оба процесса ставят под вопрос национальное государство и государственное гражданство как значимый, создающий солидарность образов идентичности»3.

Петербургский социолог Д. В. Иванов4 утверждает, что борьба за политическую власть сейчас — это не борьба пар Термин М. Кастельса, см.: Там же. С. 200 – 201.

См.: Там же. С. 501 – 502.

Шрадер Х. Глобализация, цивилизация и мораль // Журнал социологии и социальной антропологии. 1999. Т. 1. № 2. С. 81.

См.: Иванов Д.В. Виртуализация общества. СПб.: Петерб. востоковедение, 2000.

тийных организаций или конкуренция программ действий. Это борьба образов — политических имиджей, которые создают рейтинг- и имидж-мейкеры, пресс-секретари и «звезды» шоубизнеса, рекрутируемые на время политических кампаний. При этом реальные личность и деятельность политика необходимы лишь в качестве «информационных поводов», т. е. служат своего рода алиби для тех, кто формирует имидж. Следствием этого становится изменение характера политического режима массовой демократии. В ходе выборов больше не происходит существенной смены чиновников-экспертов, которые осуществляют рутинную работу по управлению в «коридорах власти».

Меняются так называемые публичные политики, т. е. те, кто буквально работает на публику. Наличие у кандидатов на выборные государственные посты четкой идеологической позиции и попытки следовать заявленным курсом реформ становятся попросту социально опасными в условиях благополучного и стабильного общества. Замена реальных политических позиций и действий их образами сохраняет модернистскую политику и обеспечивает успех тем кандидатам, чей имидж, а вовсе не программа или действия, зримо воплощает ценности Свободы и Прогресса. Именно более привлекательный имидж молодых, раскованных, эмоциональных Б. Клинтона, Т. Блэйра, Г. Шредера стал решающим фактором их побед на выборах (соответственно, в 1992, 1997 и 1998 гг.) над обладавшими традиционными ресурсами власти и правившими экономически благополучными и социально стабильными странами Дж. Бушем, Дж. Мейджором, Г. Колем.

Мы живем в эпоху политики образов и образов политики.

Идет процесс виртуализации институтов массовой демократии — выборов, государства, партий. И именно виртуализация общества провоцирует превращение Интернета в средство и среду политической борьбы. Процессы политизации киберпространства, по мнению Иванова, наглядно демонстрируют, что новая политика строится на компенсации дефицита реальных ресурсов и поступков изобилием виртуальных образов.

Николас Луман, рассматривая феномен власти как символически генерализованное средство коммуникации, утверждает, что «прямое коммуникативное обращение к власти заменяется обращением к символам, накладывающим на обе стороны нормативные обязательства и одновременно принимающим в расчет подразумеваемый перепад между властными уровнями»1.

На современные тенденции виртуализации общества обращает внимание и Б. В. Марков2, констатируя, что процесс глобализации экономики, хозяйства и масс-медиа в последние годы усилился под влиянием Интернета, и теперь становится все более очевидным, что он вошел в противоречие с демократическим проектом, опирающимся на идею национального государства. Интернет существенно изменяет условия развития власти: с одной стороны, появляются возможности (техники), угрожающие демократии (распространение несанкционированной информации, новые возможности для координации преступных групп и т. п.), с другой стороны, развитие телекоммуникаций дает новые шансы демократизации если не на национально-государственном, то на интернациональном уровне. В частности, Интернет решает и техническую проблему прямой политической партиципации. Таким образом, Интернет и демократия скорее амбивалентны, чем внутренне присущи друг другу.

Итак, можно зафиксировать новый вектор трансформации общества — его виртуализацию, причем есть основания полагать, что развитие Интернета в данной ситуации является не причиной, а следствием этих глобальных процессов.

В России предметное поле социальных исследований в рамках междисциплинарной проблематики «Интернет и современное общество» только складывается и чрезвычайно важно выработать теоретико-методологические основания таких исследований с учетом российской специфики.

В настоящее время российские исследователи обращаются к различным аспектам этого междисциплинарного направления:

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.