WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 |
185 Л.М. Григорьев, А.А. Курдин Экономические последствия уголовной репрессии в отношении предпринимателей В данной работе авторы выступают с теоретическим и практическим анализом проблемы уголовного преследования за правонарушения в экономической сфере. Масштабы применения уголовного преследования в России довольно значительны, и это может приносить значительные общественные издержки. В то же время, в соответствии с результатами предложенной в работе теоретико-игровой модели и выводами ряда зарубежных разработок, ужесточение санкций за правонарушения и повышение вероятности применения этих санкций в условиях высокой коррупции необязательно снижают уровень преступности. Напротив, завышенный уровень ожидаемых санкций за преступления способен привести к дальнейшему росту экономической преступности и коррупции, помимо прочих негативных последствий для экономической активности.

Поэтому государство должно с осторожностью подходить к преследованию непосредственно за экономические преступления и предъявлять относительно более серьезные санкции к коррупционерам.

Уголовное преследование экономических преступлений в России:

масштабы и последствия Несмотря на достаточно быстрый экономический рост России в 2000-е гг., многие характеристики экономики страны вызывают серьезную настороженность, в первую очередь – инвестиционный климат, условия для развития бизнеса, уровень защиты прав собственности, уровень коррупции. Россия располагается за пределами первой сотни стран мира в рейтинге по условиям ведения бизнеса DoingBusiness [22], в рейтингах Всемирного экономического форума – по большинству показателей качества институциональной среды и эффективности внутренних рынков [21, 307], не лучше позиции страны и в других ведущих международных рейтингах, отражающих защищенность прав собственности и коррупцию.

Одной из проблемных сфер инвестиционного климата России остается активное применение уголовного законодательства за экономические © МЦСЭИ «Леонтьевский центр», 186 Экономическая свобода и государство: друзья или враги преступления, использование этого средства, в частности, для незаконного преследования бизнеса. Во всяком случае, в обществе такое представление распространено достаточно широко: согласно опросу Левадацентра от 17-21 сентября 2010 г., на вопрос «Насколько распространены в России сейчас схемы отъема бизнеса с использованием “силовых структур”» 45% респондентов ответили, что «такие случаи довольно распространены», еще 18% указали, что «это обычная практика деятельности “силовых структур”» [23].

В данной работе мы показываем опасность избыточного применения уголовного преследования в отношении бизнеса, которая приводит к возникновению целого ряда издержек, но необязательно обеспечивает снижение уровня преступности и коррупции.

Результаты социологического опроса, безусловно, не могут служить релевантной основой для выводов о сложившейся ситуации, но и объективные данные свидетельствуют об активном применении мер уголовного преследования в отношении экономических преступлений.

Рисунок 1 иллюстрирует сокращение числа убийств и самоубийств, вполне объяснимое для периода экономического подъема 2000-х гг.

после трансформационного спада 1990-х гг. В то же время, количество зарегистрированных преступлений, совершенных в сфере экономики, во второй половине 2000-х гг., напротив, существенно превышало уровень конца 1990-х гг. Резкий спад экономической преступности (примерно в 1,5 раза) был зафиксирован в 2010 г. Этот год не был ознаменован экономическими потрясениями, но на него пришлось несколько изменений в сфере уголовного преследования, смягчивших уголовное преследование, включая отмену ареста как меры пресечения для предпринимателей.

При большом количестве зарегистрированных преступлений значительная часть из них не доводится до суда (рисунок 2). В отдельные годы их количество приближалось к 200 тысячам дел. В последнее время, по нашим оценкам, количество таких дел в абсолютном выражении сократилось, но оно все равно составляет около 100 тысяч в год. Между тем, возбужденное против предпринимателя или одного из руководителей предприятия уголовное дело чревато серьезными издержками, прежде всего, для предприятия в целом. Также издержки несут и правоохранительные органы. Отсутствие результата в виде приговора суда, обвинительного или оправдательного, свидетельствует о том, что затраченные вследствие инициирования уголовного преследования ресурсы были использованы неэффективно.

© МЦСЭИ «Леонтьевский центр», Л.М. Григорьев, А.А. Курдин. Экономические последствия уголовной репрессии Рис. 1. Сравнительная динамика количества выявленных экономических преступлений, самоубийств и убийств, 1998-2010 гг.

Источник: ФСГС РФ Рис. 2. Преступления экономической направленности:

статистика МВД, 2003-2011 гг.

Источник: МВД РФ, оценка авторов © МЦСЭИ «Леонтьевский центр», 188 Экономическая свобода и государство: друзья или враги Важность использования инструментов уголовного преследования в отношении серьезных правонарушений в сфере экономики не подвергается сомнению. Как указывает Р. Познер, существует целый ряд причин, по которым в рамках преследования преступности целесообразно применять санкции не только в виде компенсационных выплат, а в виде штрафов в пользу государства или неденежных, более серьезных наказаний, использующихся только в рамках уголовного преследования. Это и сложность взыскания компенсаций достаточно большой величины с преступников, и необходимость государственного принуждения для предотвращения преступлений [3, 299-301].



Вместе с тем, уголовное преследование предпринимателей порождает целый ряд издержек как прямых, так и косвенных, которые необходимо учитывать при формировании государственной политики в отношении уголовного преследования экономической преступности.

С экономической точки зрения эти издержки должны быть исследованы для выработки наиболее общественно эффективных механизмов сдерживания преступности и наказания преступников.

Говоря об «экономическом подходе», мы базируемся, прежде всего, на исследованиях Г. Беккера [5] и экономической теории преступления и наказания, а также Р. Познера [3] и экономического анализа права.

Несмотря на то, что эти исследования получили широкое признание, а Г. Беккер был отмечен премией памяти А. Нобеля по экономике, эти подходы далеко не всегда (скорее, редко) используются в законотворческой практике, направляемой профессиональными юристами. В более широком смысле слова «экономический подход» можно понимать как выбор между дискретными структурными институциональными альтернативами, т. е. в рамках конечного набора альтернативных институтов1, с точки зрения затрат и выгод членов общества.

При выборе наилучшего набора институтов защиты прав собственности методами уголовного преследования выгодой является формирование у экономических агентов устойчивого и сильного мотива, сдерживающего оппортунистическое поведение. Одновременно существует целый ряд издержек, возрастающих при более масштабном применении уголовного преследования, которые подробно рассмотрены также в статье «Уголовное преследование экономической преступности и экономическая активность» [1]. Мы можем разделить эти издержки на прямые и косвенные.

Среди прямых издержек можно, во-первых, выделить издержки правоохранительных органов и судебной системы, ресурсы которых могли бы быть высвобождены и перенаправлены на расследование и рассмотрение других дел с целью повышения качества работы по ним, либо просто сокращены с последующим высвобождением бюджетных средств.

«Институт» здесь и далее интерпретируется как правило, снабженное внешним механизмом принуждения к исполнению.

© МЦСЭИ «Леонтьевский центр», Л.М. Григорьев, А.А. Курдин. Экономические последствия уголовной репрессии Во-вторых, действия правоохранительных и судебных органов в отношении предпринимателей и их фирм, сопровождающиеся обысками и выемками, заключением под стражу, иными следственными действиями, необходимостью участия в судебных процессах, замораживанием счетов и изъятием тех или иных активов, со значительной долей вероятности приводят к сокращению активности предприятия или вовсе к приостановке его деятельности, по крайней мере на период проведения всех этих действий.

В-третьих, после вынесения приговора, если он будет связан с лишением свободы, потребуются дополнительные расходы государственного бюджета на содержание осужденных под стражей.

В-четвертых, по порядку, но не по важности, ресурсы предпринимателей и предприятий могут быть исключены из хозяйственного оборота на долгое время. В случае вынесения приговора, связанного с лишением свободы, человеческий капитал и другие активы предпринимателя с высокой вероятностью не будут использоваться по назначению, более того, предприятие также может не сразу восстановиться или вообще не восстановиться после процедуры уголовного преследования. Ликвидация предприятия или приостановка его деятельности означают возникновение фрикционной или структурной безработицы среди его работников, простои в использовании основных и оборотных средств, потерю актива в виде товарного знака и деловой репутации. При смене владельца и продолжении функционирования могут возникнуть сложности с адаптацией нового руководства к сложившейся структуре, приводящие к убыткам предприятия, либо же предприятие может быть перепродано как целостный комплекс или по частям. Последнее также де-факто означает ликвидацию предприятия.

Все перечисленные прямые издержки могут быть оценены количественно, но для этого необходима более детализированная статистика, чем та, что сейчас предоставляется судебными и правоохранительными органами для публичного доступа. Впрочем, количественная оценка указанных эффектов выходит за рамки данного исследования.

Не менее значительными представляются также косвенные потери общества, связанные с избыточно широкими масштабами уголовного преследования бизнеса.

Во-первых, высокие риски подвергнуться серьезным санкциям, включенным в состав уголовного законодательства, в том числе и необоснованно (в случае т. н. «ошибок I рода» – наказания невиновных, непременно возникающих при большом количестве уголовных дел), снижают стимулы начала предпринимательской деятельности для потенциальных предпринимателей, а также стимулы для расширения областей активности действующих предпринимателей.

© МЦСЭИ «Леонтьевский центр», 190 Экономическая свобода и государство: друзья или враги Во-вторых, действующие предприниматели, как недобросовестные, так и добросовестные, которые осознают высокие риски применения серьезных уголовных санкций, имеют стимулы к априорному изменению стратегий поведения, а именно – к разработке и избранию «стратегий выхода». В числе таких стратегий: переезд и вывод активов за границу, перевод бизнеса в «теневой сектор», отказ от высокорисковых инвестиций и снижение активности, а также априорная уплата взяток за гарантированное предотвращение преследования. Коррупция, в свою очередь, ведет к возведению дополнительных барьеров входа-выхода на товарных рынках страны и включению «коррупционного налога» в цену товаров, что снижает общественную эффективность функционирования рынка.





В-третьих, нарушение нормального порядка функционирования предприятия в случае инициирования уголовного преследования сказывается на широком круге контрагентов предприятия: поставщиков и покупателей, подрядчиков, кредиторов и т. д. В случае, если предприятие ведет трансакции с высокоспецифичными активами, его выбытие из цепочки добавления стоимости влечет весьма высокие издержки поиска новых партнеров и адаптации к ним. Таким образом, негативный эффект от исключения одного предприятия из хозяйственного оборота может быть мультиплицирован за счет издержек его партнеров.

В-четвертых, избыточное уголовное преследование бизнеса ведет не только к оттоку капитала, но и к сокращению его притока из-за границы, ухудшая имидж национальной экономики в глазах потенциальных инвесторов.

Все эти косвенные издержки с трудом поддаются даже приблизительной оценке, однако в силу их потенциальных колоссальных последствий их наличие также должно приниматься во внимание при законотворчестве.

Перечисление всех этих издержек, безусловно, не должно вводить в заблуждение о целесообразности отказа от уголовного преследования экономических преступлений. Конечная цель использования этого инструмента для защиты прав собственности может оправдать все издержки, ведь роль защиты прав собственности в экономическом развитии в наши дни не нуждается в дополнительном обосновании. Следуя интуитивно очевидной логике, мы можем прийти к выводу о том, что повышение санкций за правонарушение (жесткости законов), равно как и повышение вероятности применения этих санкций к нарушителю (неотвратимость наказания) должны снижать количество правонарушений.

Это, в свою очередь, должно вести к улучшению инвестиционного климата, сокращению издержек предпринимателей, причиняемых экономическими преступниками, и ряду других позитивных последствий, в корне © МЦСЭИ «Леонтьевский центр», Л.М. Григорьев, А.А. Курдин. Экономические последствия уголовной репрессии меняющих ситуацию с уголовным преследованием экономических преступлений с точки зрения затрат и выгод в позитивную сторону.

И все же неизбежно возникает вопрос о мере применения уголовного преследования, а именно – о масштабах санкций в отношении экономических преступников и о вероятности их применения, т. е. фактически об ожидаемой величине санкции (с учетом математического ожидания). Можно ли утверждать, что повышение этой ожидаемой величины неминуемо приведет к более эффективному предотвращению преступлений Модель поиска оптимальных санкций за правонарушения в условиях коррупции В соответствии с нашей гипотезой, зависимость между ожидаемой величиной санкции и вероятностью предотвращения преступления не является монотонно возрастающей в условиях возможного выбора оппортунистического поведения агентом, контролирующим соблюдение законодательства, иными словами, при наличии коррупции среди «контролеров». Данная особенность показана на базе теоретико-игровой модели, излагаемой далее. Это положение характерно для стран с высоким уровнем коррупции, в число которых на данный момент входит и Россия [20].

Необходимо также отметить, что повышение вероятности применения санкции в отношении виновного означает сокращение вероятности «ошибки II рода» (т. е. ухода виновного от наказания), при этом одновременно может возрастать вероятность «ошибки I рода» (т. е. наказания невиновного). Этот эффект мы оставляем за скобками, с его исследованием в отечественной литературе можно ознакомиться, в частности, в работах А. Шаститко [4], а также П. Крючковой и С. Авдашевой (с точки зрения механизмов «инфорсмента» законодательства) [2].

Теоретическая база наших рассуждений основана, как уже отмечалось, на работах Г. Беккера и Р. Познера, а также на ряде моделей в сфере экономики и права, направленных на анализ факторов как преступности в целом, так и коррупции. Подробный обзор моделей преступного поведения представлен в работе Э. Эйде [12]. Г. Беккер и Дж. Стиглер [6], А. Полински и С. Шавелл [16; 18], а также Н. Гароупа [13] не только рассмотрели преступное поведение, но и подробно проанализировали механизмы государственного «инфорсмента» законодательства, включая поиск оптимального размера ожидаемой санкции (в части как величины наказания, так и его вероятности) с учетом расходов на правоприменение и причиненного ущерба.

© МЦСЭИ «Леонтьевский центр», 192 Экономическая свобода и государство: друзья или враги С. Левитт и Т. Майлс [15] составили обзор эмпирических исследований в сфере экономики преступления и наказания – несмотря на ряд интересных разработок, эти исследования в значительной мере скованы недостатком данных. Безусловно, при рассмотрении теории коррупции и ее последствий для развивающихся стран важны разработки А. Шлейфера и Р. Вишни [19].

Ключевую роль в нашей модели играет фактор коррупции «контролера»2. В целом круг моделей государственного регулирования в условиях коррупции на уровне «непосредственного контролера» достаточно широк [6; 9; 10], но здесь мы не будем останавливаться на их подробном обзоре. Наш дальнейший анализ близок по подходам к анализу Р. Боулза, представившего базовую обобщенную модель коррупционного поведения [7], Р. Боулза и Н. Гароупы [8], Дж. Чанга с соавторами [11], Н. Гароупы и М. Джеллаля [14], а также А. Полински и С. Шавелла [17; 18], инкорпорировавших коррупцию в теорию оптимального «инфорсмента».

Pages:     || 2 | 3 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.