WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 31 |

Но вернемся к исследованиям С. Шехтера. Он полагал, что основным мотивом стремления индивида в общество других людей является потребность в социальном сравнении. Чтобы проверить эту гипотезу Шехтер провел ряд исследований. В первом, ставшим теперь уже хрестоматийным, эксперименте исследователь проверял, с одной стороны, очевидные, но с другой, все же требующие проверки предположения, что высокий уровень тревожности индивида порождает у него стремление быть на людях, избегать одиночества, быть с другими людьми.

Эксперимент проводился следующим образом. Шехтер объявлял студенткам, только что поступившим учиться на психологический факультет университета Миннесоты, что им предстоит пройти испытание, для чего их подвергнут серии электроударов. Предполагаемая тяжесть «испытания» варьировалась. Одним студенткам сообщалось, что они получат сильные, болезненные удары, которые, впрочем, вреда их здоровью не принесут. Это была группа с высоким уровнем тревожности. Другим девушкам говорили, что им доведется испытать фактически безболезненный электроудар, похожий на легкое щекотание. Это была группа с низким уровнем тревожности.

Предупрежденным таким образом студенткам предлагалось подождать 10-15 минут пока якобы готовилось оборудование для испытания. Время ожидания испытуемые могли проводить либо в одиночестве, либо в компании с «подругами по несчастью». После того, как студентки определялись со своим способом ожидания – в одиночку или в группе – эксперимент завершался.

Дело в том, что бить студенток электротоком в планы Шехтера, разумеется, не входило. Его интересовало другое, а именно: какой способ ожидания предстоящего испытания выберут невольные участницы исследования Гипотеза Шехтера подтвердилась. Как он и предполагал, уровень тревожности повлиял на выбор способа ожидания. Из 32 испытуемых группы с высоким уровнем тревожности предпочли ожидать ужасную, болезненную процедуру сообща, то есть в группе. И напротив, только 10 из 30 испытуемых группы с низкой тревожностью выбрали совместное ожидание. Как видим, в данном случае справедливой оказалась пословица: на миру и смерть красна.

Но Шехтеру мало было просто знать, что высокий уровень тревожности вызывает у людей активизацию социального влечения, обостряет стремление объединяться в группы. Исследователю хотелось еще понять, для чего они это делают Что надеются получить от группы, от других людей Поскольку в эксперименте не было такой ситуации (ее невозможно смоделировать), когда бы простое присутствие других людей давало возможность индивиду сразу и непосредственно справиться со своей тревогой, то Шехтер исключил версию о непосредственном снижении тревожности как непроверяемую, а потому и неприемлемую для полученных результатов.

Оставалось три других возможных объяснения: 1) присутствие других людей служит отвлекающим фактором; 2) другие люди помогают лучше понять происходящее, проясняют ситуацию; 3) другие дают возможность, выступая в качестве образца, произвести самооценку через сравнения себя с ними. Если верно первое предположение, тогда для индивида компания любых людей будет подходящей для снижения тревожности. Но если истинны второе и третье объяснения, тогда для человека важно найти таких людей, которые находятся в такой же точно ситуации, что и он сам.

Второй эксперимент Шехтера как раз и проводился для проверки этих оставшихся гипотез.

В нем уже все испытуемые попадали в группу с высоким уровнем тревожности. Затем каждой студентке предоставлялось право выбора способа ожидания предстоящего испытания: в одиночестве или в компании с другими людьми. Правда, на этот раз «другие» различались. В одном случае это были такие же испытуемые, ожидавшие «страшного» испытания, в другом – не участвующие в эксперименте студентки, пришедшие на встречу со своими кураторами.

Результаты второго исследования говорят сами за себя. Те испытуемые, которые имели возможность ждать вместе с «товарищами по несчастью», дружно предпочли именно эту возможность, а не одиночное ожидание. И наоборот, те испытуемые, которые могли воспользоваться возможностью ожидать испытания, находясь в компании с беззаботными студентками, не участвующими в эксперименте, продемонстрировали единодушное желание ждать в одиночестве. А это означало, что версия об отвлекающем факторе не годилась в качестве объяснения связи между тревожностью и стремлением находится на людях.

Еще одно исследование Шехтера (1959) позволило ему сделать однозначный вывод, что пребывание в группе снижает тревожность потому, что человек имеет возможность произвести самооценку, то есть оценить правильность и уместность своих чувств и действий через социальное сравнение.

Однако перепроверяя результаты исследования Шехтера, Филлип Шейвер и Мери Клиннерт (1982) пришли к выводу, что Шехтер неоправданно легко отказался от гипотезы, согласно которой человек может уяснять положение дел, искать объяснение ситуации при помощи других людей. В подтверждение своего мнения Шейвер и Клиннерт проводят пример детей, которые, находясь в незнакомой обстановке, часто льнут к своим матерям. (В скобках заметим, что пример названных авторов не совсем удачный. Ведь ребенок может прижиматься к матери не из-за того, что хочет понять происходящее, а потому, что испытывает страх и ищет у матери защиту.) Тем не менее, Шейвер и Клиннерт справедливо полагают, что студентки в эксперименте Шехтера, столкнувшись с непонятной угрозой, могли искать информацию о ситуации у других испытуемых, оказавшихся в таком же положении.



Еще отчетливее тенденцию индивидов, испытывающих тревогу и неуверенность, стремиться к людям продемонстрировал в своем исследовании Гарольд Джерард (1969). Он провел эксперимент во многом схожий с исследованием Шехтера, с тем лишь отличием, что в нем помимо чувства страха испытуемым специально внушалась неуверенность в адекватности собственных эмоциональных реакций. Испытуемые, которые видели, что какой-то неизвестный им прибор якобы фиксирует у них состояние эмоциональной неустойчивости, действительно начинали испытывать чувство неуверенности. И в этом состоянии у них обострялась потребность находиться в обществе людей, оказавшихся, как они полагали, в такой же ситуации. А вот те испытуемые, которым неуверенность в себе не внушалась, очевидной потребности присоединиться к группе не демонстрировали.

Интересно отметить, что эту же закономерность удалось обнаружить Буунку, Ван Иперену, Тейлор и Коллинзу, но уже не в эксперименте, а в ходе опроса, то есть в реальной жизни (1991). Исследователи опрашивали людей, состоявших в браке, но не уверенных, что их семейная жизнь складывается нормально, и установили, что чем больше человек сомневался в успешности своего брака, тем больше у него была потребность взаимодействовать с теми, кто оказался в такой же ситуации. Вероятно, в процессе общения индивиды хотели получить информацию о том, как можно и нужно себя вести в этих обстоятельствах. Можно предположить, что в сложившейся ситуации для людей немаловажной была и потребность убедиться в том, что не они одни такие невезучие, что другим тоже плохо. А убедившись в этом, тихо порадоваться и испытать чувство некоторого удовольствия.

Кратко обобщая, можно сказать, что люди в стрессовой ситуации стремятся найти кого-то, кто помог бы справиться с ней. В некоторых случаях они ищут людей компетентных, знающих, опытных, мудрых, В других – просто отзывчивых, готовых посочувствовать.

Стресс и социальная поддержка Как видим, люди не только в искусственно созданных условиях социальнопсихологического эксперимента, но и в повседневной жизни стараются справиться со стрессовыми состояниями посредством вхождения в группы, общения, социальных взаимодействий. Иными словами, можно сказать, что социальное влечение обусловлено у людей психическими проблемами и затруднениями. Ну а поскольку они возникают почти постоянно, то и потребность в социальных взаимодействиях мы также испытываем почти всегда. Во всех этих случаях мы надеемся получить от других людей социальную поддержку. И в этом смысле социальную поддержку можно рассматривать как способ преодоления трудностей при помощи других людей. Понятно, что в повседневных взаимодействиях люди, как правило, испытывают потребность в эмоциональной и информационной поддержке. Именно об этом свидетельствуют результаты опроса, проведенного Каролин Кутронэ (1986) среди студентов университета Айовы, которых исследовательница просила описать свои социальные взаимодействия и стрессовые переживания в течение 14 дней. Анализируя отчеты студентов, Кутронэ обнаружила отчетливую корреляцию между стрессами и количеством социальных интеракций респондентов.

Следовательно, другие люди и оказываемая ими поддержка могут выступать в качестве буфера, смягчающего воздействие стрессовых переживаний. В одних случаях снизить тревожность и другие неприятные переживания помогает информация, полученная от других людей. В иных же обстоятельствах редукция тревоги происходит благодаря эмоциональной поддержке, способствующей повышению самооценке. Вместе с тем, в некоторых ситуациях люди могут испытывать потребность и в эмоциональной, и в информационной поддержке одновременно.

Причем, различные типы поддержки они могут ожидать не от одних и тех же, а от разных людей.

Об этом, в частности, свидетельствует исследование Гейл Дакоф и Шелли Тейлор(1990), которые обнаружили, что люди, больные раком, ждут от врачей информационной поддержки, а от родственников и друзей – эмоциональной. И если тот тип поддержки, которая оказывается человеку, не совпадает с его ожиданиями (например, если врач вместо информирования пациента, стремиться поддержать его эмоционально), то эта поддержка, скорее всего, вообще не будет воспринята им как таковая, то есть как поддержка. Возможно, что такая поддержка способна произвести даже отрицательный эффект.

Таким образом, вхождение в группу может нейтрализовать тревожность и стресс в силу нескольких причин. Во-первых, мы часто обращаемся за помощью к людям, чтобы справиться с ощущением опасности. Во-вторых, информация, полученная от других, помогает нам уяснить положение дел, разобраться в ситуации, которая и спровоцировала возникновение тревоги. Втретьих, эмоциональная поддержка помогает нам убедиться в правильности наших собственных реакций в данной стрессовой ситуации.

Наконец, кроме всех отмеченных позитивных следствий Дэвид Майерс, основываясь на данных многочисленных исследований американских и европейских психологов, напрямую увязывает наличие социальной поддержки со здоровьем и ощущением счастья (Майерс, 1997).





Конечно, люди объединяются в группы не только потому, что так легче преодолевать стресс и тревогу. Причин для групповости гораздо больше. Человек может стремиться к другим людям и потому, что они ему нравятся, ему приятна их компания, что у них общие с ним интересы. Люди хотят примкнуть к той или иной группе, чтобы самоутвердиться, достичь самоидентификации. Вхождение в группу может приносить человеку материальные выгоды.

Наконец, люди могут объединяться, чтобы развлекаться сообща. Словом, у людей имеется множество потребностей, желаний, фантазий и мечтаний, которые они могут удовлетворять только сообща, только взаимодействуя друг с другом.

Паттерны групповости и социальные связи После того, как мы выяснили, зачем и почему люди взаимодействуют друг с другом, нам еще осталось познакомиться с некоторыми закономерностями завязывания, установления и поддержания социальных взаимодействий. Впервые изучением этой проблемы начали заниматься Бибб Латанэ и Лиана Бидвилл (1977). Наблюдая поведение студентов в кампусах (студенческих городках) университета штата Огайо, исследователи обратили внимание, что более половины встретившихся им студентов (более 60%) шли не поодиночке, а группами, как минимум, вдвоем.

Кроме того, обнаружилась и такая интересная деталь – студентки гораздо чаще, чем студенты находились в компании с другими людьми. А это может косвенно свидетельствовать о том, что женщины, по крайней мере, в общественных местах демонстрируют большую, по сравнению с мужчинами, групповость Кстати, эту же закономерность выявили Лед Виллер и Джон Незлек (1977). Помимо того они установили, что более распространенным среди студентов было моногендерное общение – 56% всех наблюдаемых случаев социальных взаимодействий осуществлялось с людьми своего пола. Вместе с тем, среди первокурсников в течение первого семестра девушки гораздо чаще общались между собой, чем юноши. Правда, во втором семестре это различие исчезло. Виллер и Незлек полагают, что одной из причин более интенсивных социальных взаимодействий студенток служит то обстоятельство, что девушки вообще охотнее используют социальные отношения как способ преодоления стресса.

Хотя у людей и имеется базовая потребность входить в группу, но, тем не менее, мы стремимся попасть не в первую попавшуюся группу и устанавливаем отношения не со случайными людьми. Человек завязывает достаточно долговременные отношения лишь с теми людьми, которые ему приятны, полезны, симпатичны и стремиться избегать общения с теми, кто ему неприятен. Конечно, полностью исключить нежелательные взаимодействия вряд ли кому удается. Вместе с тем, отношения с желательными и нежелательными партнерами по взаимодействию различаются. Если с первыми, то есть с теми, кто нам симпатичен и полезен, мы стремимся часто взаимодействовать и поддерживать постоянные отношения, то со вторыми – неприятными, бесполезными и т.д., мы взаимодействуем лишь в силу необходимости или случайно. Поэтому необходимо весь спектр социальных взаимодействий разделить на два вида:

долговременные, постоянные отношения, которые Эллен Бершейд (1985) обозначает понятием социальные связи, и кратковременные, спонтанные, время от времени происходящие социальные контакты. Понятно, что взаимодействия людей в группах осуществляются, как правило, на основе социальных связей.

Любые изменения в жизни – новое место жительства, работы, учебы, новая семья – приводят к изменениям в социальных связях человека, поскольку рано или поздно он становится членом новых групп.

Поступление в вуз – одна из наиболее распространенных причин изменения социальных связей. Но поступление на учебу не у всех приводит к одинаковому изменению социальных отношений. Для одних поступление на учебу сопряжено с изменением места жительства, для других – нет. Чтобы изучить эти различия Роберт Хейс и Джина Оксли (1986) провели исследование и выяснили, что период адаптации в вузе неодинаково переживается местными и приезжими студентами. Социальные связи местных студентов изначально были более близкими, тесными и обширными. Местным легче удавалось сохранять и поддерживать прежние свои отношения со старыми друзьями и знакомыми, устанавливая в то же время новые социальные связи.

Приезжим студентам требовалось время, чтобы установить новые связи, и когда, наконец, они их завязывали, среди их знакомых преобладали новые лица. Кроме того, большинство их новых отношений ограничивалось пределами студенческого городка, где они в основном и проводили время, отдыхая, занимаясь, работая.

В ходе исследования обнаружилось еще одно отличие – на этот раз между студентами и студентками – в типе устанавливаемых социальных отношений. Так, в отличие от студенток, студенты чаще устанавливали отношения с лицами противоположного пола. В свою очередь, девушки больше и чаще чем юноши взаимодействовали со своими новыми знакомыми, больше обменивались информационной и эмоциональной поддержкой. Но в одном типе отношений между студентами и студентками различий не выявилось: и те, и другие одинаково часто и продолжительно общались со своими родственниками.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 31 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.