WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 |
Яскевич, Я. С. Философия истории в контексте современной социальной философии / Я. С. Яскевич // Крыніцазнаўства і спецыяльныя гістарычныя дысцыпліны : навук. зб. Вып. 3 / рэдкал. : У. Н. Сідарцоў, С. М. Ходзін (адк. рэдактары) [і інш.]. — Мінск : БДУ, 2007. — С. 24–34.  Я. С. Яскевич ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ В социальной философии сформировались две исследовательские модели, по-разному трактующие задачи и предназначение философской рефлексии относительно анализа общества, человеческой истории и человека как субъекта социокультурного взаимодействия: ценностнонормативная социальная философия и научно-рефлексивная социальная философия. В рамках первой модели, начиная от платоновского идеального государства, утопических идей социализма, идеологии коммунизма и до философских концепций Ф. Ницше, П. Сорокина, Н. А. Бердяева и др., предпочтение отдается обоснованию желаемых форм общественного устройства и норм достойного существования в истории, предназначения истории как соответствующей высшей ценности человеческого бытия, что позволяет рассматривать понимаемую в таком ракурсе философию как ценностно-ориентированное самосознание различных эпох человеческой истории.

В рамках же второй модели — научно-рефлексивной модели социальной философии, акцент делается на анализ сущности социальной реальности как подсистемы целостного мира, собственной логики развития общества, истории и человека, предпринимается попытка элиминировать ценностные установки и предпочтения субъекта, построить концепцию верифицируемого знания и категориально-понятийную матрицу социума. Такой подход, родоначальниками которого в XIX в. стали Сен-Симон, Кант, Маркс и Энгельс, Спенсер и др., сближает социальную философию с теоретической социологией и сопряженными дисциплинами (политической экономией, антропологией и т. п.).

На определенной стадии развития конкретно научная рефлексия над обществом с необходимостью переходит на уровень философской рефлексии, когда выстраиваются различные исследовательские программы в обществознании, предлагаются альтернативные модели философии истории, фило- софии морали, философии искусства, философии власти, философии религии, обосновываются критерии стратификации, рассматриваются проблемы и типы цивилизационной динамики и культуротворчества, появляются разнообразные футурологические модели развития человечества.

Названные проблемы и понятия составляют категориальную матрицу и исследовательское поле социальной философии или философии общества. Центральным понятием социальной философии является общество в различных его измерениях, выступающее в процессе философской рефлексии как социальное бытие, а учение о нем как социальная онтология.

Как теоретически обоснованная система философских знаний на существование и развитие общества и человеческой истории социальная философия формируется в период становления дисциплинарно организованной науки, начиная с конца XVIII — первой половины XIX в., когда возникают попытки построения систематического обществоведения. К этому времени сложились многообразные теоретико-методологические парадигмы (или исследовательские программы) как системы принципов, идеалов и норм, определяющих механизмы описания и объяснения общественных явлений, критерии научности в их познании и прогнозировании, выступающие в силу своей интегративности трансляторами социально-философского знания в сферу конкретнонаучного знания, а через него способствующие приданию смысла деятельности практического мышления в экономике, политике и других сферах социальной жизни.

С точки зрения наработанных в философии и науке синергетических подходов общество и человеческая история характеризуются как сложноорганизованная саморазвивающаяся открытая система, включающая в себя отдельных индивидов и социальные общности, объединенные кооперативными, согласованными связями и процессами саморегуляции, самоструктурирования и самовоспроизведения.

Общество и человеческая история как сложноорганизованная саморазвивающаяся система обладают специфическими чертами.

Человеческую историю и общество отличает исключительная динамичность, незавершенность и альтернативность развития. Причем, если проблема выбора вариантов развития в других областях осуществляется естественным образом в процессе самоорганизации природного бытия и без наличия человека, то в истории, обществе главным действующим лицом и «дирижером» выбора является человек. Выбор того или иного пути развития является своеобразным связующим звеном между прошлым, настоящим и будущим.

Важнейшей особенностью человеческого общества и истории является непредсказуемость, нелинейность развития. Наличие в обществе большого количества подсистем, постоянное столкновение интересов и целей различных людей создает предпосылки для реализации различных вариантов и моделей будущего развития общества. Как только в обществе начинают предприниматься попытки реализовать в жизнь, в практику одну из моделей развития, претендующую на статус «единственно правильной и научной», общество становится «закрытым», т. е. таким обществом, которое не допускает плюрализма в экономике, политике, культуре, в котором неизбежно развитие тоталитаризма, примата общества над индивидом, идеологического догматизма, противопоставление себя всему остальному миру. Вместе с тем непредсказуемость, нелинейность развития общества не означает, что ученые вообще не могут строить модели социального прогнозирования. Напротив, проведение работ в сфере глобального моделирования, построение компьютерных моделей мира, обоснование возможных вариантов развития социальной системы в самых ее различных областях — вполне рациональный и необходимый, особенно в современных условиях, акт. Социальный мир не является абсолютно произвольным и неуправляемым.



Общество и история отличаются и особым статусом субъектов, определяющих их развитие.

Человек является универсальным компонентом социальных систем, включаясь в каждую из них.

За противостоянием идей в обществе и истории всегда скрывается столкновение определенных потребностей, интересов, целей, воздействие таких социальных факторов, как общественное мнение, официальная идеология, политические установки и традиции.

Неизбежная и острая конкуренция интересов и устремлений субъектов человеческого общества определяет селективную деятельность по выбору тех или иных средств и аргументов для обоснования отстаиваемой идеи, концепции, способной привлечь внимание других людей, послужить мотивом их социальной активности. В связи с этим в обществе очень часто происходит столкновение альтернативных идей, осуществляется острая полемика.

Человеческое общество отличается большим разнообразием различных социальных структур, систем и подсистем. Это не механическая сумма индивидов, а сложная система, в которой формируются и функционируют различные общности и группы, большие и малые — роды, племена, классы, нации, семьи, коллективы и т. д. В соответствии с этим общество имеет сверхсложный и иерархический характер: различного рода подсистемы в нем свя- заны соподчиненными отношениями. Вместе с тем каждая из подсистем обладает известной степенью автономии и самостоятельности.

Общество не сводимо к людям, его составляющим, — это система вне — и надиндивидуальных форм, связей и отношений, которые человек создает своей активной деятельностью вместе с другими людьми. Эти «невидимые» социальные связи и отношения даны людям в человеческом языке, в различных предметах и поступках, программах деятельности, поведения и общения, без которых люди не могут вместе существовать. Общество обладает интегративным качеством, присущим ему в целом и не свойственным отдельным образующим его компонентам. Человек, живущий в обществе, поэтому чаще всего поступает как «надо», как принято в соответствии с нормами коллективной культуры и истории. Это вместе с тем не становится преградой на пути к осмысленным поступкам, сознательному выбору человека, созданию новых образцов поведения с попытками оставить след в человеческой истории.

Важнейшими чертами общества и человеческой истории является их самодостаточность, т. е. способность людей своей активной совместной деятельностью создавать и воспроизводить необходимые условия собственного существования. Это целостный единый организм, в котором тесно переплетены и не функционируют в отрыве друг от друга различные социальные группы, самые разнообразные виды деятельности, обеспечивающие жизненно необходимые условия существования не «в одиночку», а совместными усилиями. Общество и человеческая история — это продукт совместной кооперативной деятельности людей, где ни один из ее видов не может функционировать вне взаимодействия с другими видами деятельности, группами, коллективами, что и создает предпосылки и условия жизнедеятельности общества. Так меняется общество и история. А изменившееся общество начинает формировать людей «под себя», т. е. тех, кто способен воспроизводить и сохранять это общество, создавать человеческую историю.

При построении различных моделей развития общества и человеческой истории, при вмешательстве (даже слабом) человека в характер развития социальных процессов (например, возникающих на национальной или религиозной почве) необходимо обязательное осмысление последствий такого вмешательства. Исследование общества, общественных процессов нуждается во всестороннем «проигрывании» возможных вариантов развития социальной системы и выявления причин ее неустойчивости.

Необходим и анализ возникающих вопросов и возможных ответов. «Что произойдет, если..., какой ценой будет установлен порядок, какие послед- ствия вызовет такое слабое воздействие на систему, как..., какова значимость того, что погибнет и что возникнет, если...» Такого рода вопросы свидетельствуют о необходимости отказа от позиции беспрекословной «манипуляции» и жесткого контроля над социальными системами. Если бы мы почаще ставили подобные вопросы, прежде чем принять решение вмешаться в тот или иной процесс, происходящий в обществе, тогда, быть может, в нашей истории было бы меньше трагических страниц, безвременно загубленных жизней, нереализованных целей.

В настоящее время классическая философия истории, движимая идеей прогресса, утратила свою актуальность как в силу исчерпанности «проекта модерна», так и из-за постмодерного разрушения «исторического сознания». Ряд исследователей описывал крах классической философии истории как конец философии истории как таковой. Концепции «заката Европы», «конца истории» (Фрэнсиса Фукуямы), постистории и в самом деле заставляли задаться вопросом:

имеет ли право на существование философия истории Однако на самом деле мы имеем дело с подспудной актуализацией философии истории и превращением ее в важное направление европейской философской традиции.





Реактуализация философии истории, однако, происходит со смещением фокуса основной проблематики. Если для классической философии истории одной из самых обсуждаемых проблем была проблема статуса истории как науки и примыкающая к ней тематика онтологических вопросов исторического процесса, то для современной философии истории основными стали вопросы вариативности исторического знания и связанная с ними проблематика повествовательного характера исторического дискурса.

Предпосылки актуализации данной проблематики оформились уже в первой половине XX в.

в рамках методологии исторической науки, отталкивавшейся, прежде всего, от теории познания немецкого неокантианства. Так, Макс Вебер (1864—1920), основываясь на различении ценности и оценки, произведенном Генрихом Риккертом (1863—1936), первым обратил внимание на роль многообразия субъективных ценностей и роль «ценностных предпосылок» в научном исследовании. В бесконечном многообразии, хаосе событий и действий значимой для исследователя является лишь часть реальности. Существенное от несущественного он отделяет лишь в свете собственных культурных ценностей.

Карл Раймунд Поппер (1902—1994) в своей широко известной работе «Открытое общество и его враги» (1945) конкретизировал эту идею применительно к историческому знанию. Он четко сформулировал взгляд на ис- торические теории как на «интерпретации», выражающие точку зрения историка.

Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в посмертно изданной «Идее истории» (1946) не только отстаивал право историка на «отбор, дополнение и критику» материалов источника, но и высказал значимую для последующего философско-исторического дискурса идею о роли воображения в историческом повествовании. Лишь воображение историка, «заполняя лакуны в рассказах источников, придает историческому повествованию непрерывность» 1.

Однако подлинная актуализация проблемы повествовательного характера исторического дискурса произошла в середине шестидесятых годов благодаря исследованиям философа аналитической традиции Артура Данто. Он обосновал роль повествовательного элемента в работе историка. Историографический феномен — не простая регистрация материала, не его полный и симультанный учет в некой «идеальной хронике», но описание, имеющее структуру повествования. Эта структура задается тем, что история всегда пишется «задним числом».

«Идеальный хронист» не может знать будущего. Его знает только историк. Повествовательные предложения историка всегда связаны с его временной позицией. Более того, в нем подразумеваются три временных позиции: 1) позиция описываемого события; 2) позиция события, относительно которого оно описывается; 3) позиция нарратора 2.

В своей программной работе 1973 г. американский исследователь Хейден Уайт (р. 1928) развил и дополнил идеи Данто соображениями, почерпнутыми из литературоведческих исследований. Проблему соотношения исторического рассказа и объективного ряда событий он решил как проблему форм выражения. Уайт первым обратил внимание на то, что только лишь с обретением историей статуса научной дисциплины в ХIХ в. историография утратила свои тысячелетние связи с риторикой и литературой. По Уайту, к литературному аспекту историографии необходимо относиться серьезно, так как сама цельность исторических фактов конструируется по законам художественного текста. Исторические события не представляют собой реальной истории, которую надлежит «вскрыть», а повествование— нейтрального «контейнера». Существует ограниченный набор 1) вариантов построения сюжета, 2) способа аргументации, 3) вариантов идеологических позиций. Именно выбор различных выразительных техник придает историческому событию трагизм или комизм, выпячивает либо затушевывает его 3.

Популяризации взгляда на историю как на лингвистический и риторический артефакт способствовал так называемый «нарративный поворот» в гуманитарном знании, подготовленный конгениальными усилиями теоретиков литературы, философов, этнографов, теологов и психоаналитиков, в результате которого понятие нарратива как особой эпистемологической формы, организующей специфические способы нашего эмпирического восприятия, получило расширительное толкование.

Идея нарративного характера исторического дискурса обрела свой завершенный вид в концепции французского герменевта Поля Рикёра (р. 1913). В работе «Время и рассказ» (1985) Рикёр описал нарративный дискурс в целом как раздвоившийся на историографию и художественную литературу. Характер самой истории он определил как исключительно повествовательный, что не означает сознательного нарративизма историков. Напротив, историография (особенно французская) стремится порвать с когнитивными операциями нарративного понимания. Но любая история, даже наиболее удаленная от повествовательной формы, сохраняет свою связь с нарративным пониманием, будучи производной от него, так как ей всегда присуще конструирование исторического времени 4.

Изучение проблемы нарративного характера исторического дискурса является актуальным направлением современной западной философии истории. Рассматривая исторические теории как интерпретации, выражающие точку зрения историка на объективный ряд событий, исследователи настаивают на том, что история доступна человеку только в заданном культурной традицией форме рассказа о ней.

Pages:     || 2 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.