WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 53 |
ПРОГРАММА ОБНОВЛЕНИЕ ГУМАНИТАРНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИИ Ю.МАНН В.Жуковский, К.Батюшков, А.Пушкин, К.Рылеев, И.Козлов, А.Вельтман, Н.Языков, АБестужев-Марлинский, Н.Полевой, В. Кюхельбекер, Е. Баратынский, М.Лермонтов, Н.Гоголь Пособие для учителей литературы, студентов- филологов и преподавателей гуманитарных вузов ББК 83.3Р1 М23 Данное издание представляет собой авторскую работу, подго- товленную в рамках программы «Обновление гуманитарного об- разования в России», которая осуществляется Министерством образования России, Международным фондом «Культурная ини- циатива».

Основная цель программы — гуманизация образования, создание нового поколения вариативных учебников и учебных пособий, ориентированных на ценности и идеалы современного демократического общества, отечественной и мировой культуры.

Спонсором программы является известный американский предприниматель и общественный деятель Джордж Сорос.

Манн Ю.В.

М 23 Динамика русского романтизма. — M.: Аспект Пресс, 1995, — 384 с. — (Программа: Обновление гуманит, образования в России). - ISBN 5—7567—0025—0 Книга рассчитана на тех, кто уже владеет первоначальными знаниями по истории русской литературы и хотел бы их расширить и углубить.

Пособие адресовано учителям литературы в средних школах, гимназиях и лицеях, студентам-филологам и преподавателям вузов.

4603010000 - 028 M ББК 83,3Р1 06В(03) - 95 ISBN 5-7567-0025-0 © Манн Ю.В., 1995 ВВЕДЕНИЕ* Как навести палец на «домового» (Подходы к русскому романтизму) В свое время П.А. Вяземский заметил: «Романтизм как домовой, многие верят ему; убеждение есть, что он существует; но где его приметить, как обозначить его, как наткнуть на него палец» Прежде чем предпринять попытку ответа на этот вопрос — не первую и, как это отчетливо сознает автор предлагаемой книги, далеко не послед- нюю, — отдадим себе отчет, на что мы будем «наводить палец», то есть какой романтизм нас интересует.

Романтизм — понятие широко употребительное не только в критике, литературоведении, искусствознании и т. д., но и в быту, повседневной жизни. «Он настоящий романтик», — приходится иногда слышать; что при этом подразумевают Романтик, —объясняет нам последнее издание академического «Словаря русского языка» (1983), —это «тот, кто настроен романтически, склонен к мечтатель- ности, к идеализации людей и жизни» (Т.З. С.730). Вероятно, к пушкинскому Ленскому подобное определение подошло бы, но вот Алеко из «Цыганов»... Его отношение к Земфире, к сопернику, его жестокая месть — неужели все это исполнено мечтательностью и идеальностью И, наверное, Арбенин из лермонтовского «Маскарада» убил безвинную жену, движимый отнюдь не прекраснодушием, но совсем другими эмоциональными и психологическими мотивами и импульсами, И при всем том, так сказать, элемент мечтательности в *Примечания и библиографические ссылки приводятся и конце каждой из глав. Источники цитат из произведений, неоднократно переиздававшихся и легкодоступных, не указываются.

романтике (и романтизме) отрицать не приходится; просто он вступает в сложные соединения с другими элементами, что обычно не улавли- вается расхожими и повседневными определениями.

Еще один пример — из того же Вяземского. Посетив в 1839 году в Париже Виктора Гюго, он поспешил сообщить своей старшей дочери, что знаменитый французский писатель и его жена живут «не на классический, а на романтический лад: Гюго сошелся с артисткой из маленького театра; жена его тоже имеет утешителя»1. Конечно, и в этом бытовом определении романтизма есть нечто от его художес- твенной и эстетической природы, что подчеркнуто самой антитезой «классическое» — «романтическое». Классицизм — скованность правилами (например, знаменитыми «тремя единствами»); роман- тизм — свобода от правил, так сказать, сама иррегулярность. Поэтому Гюго и его жена, уклоняющиеся от принятых брачных узаконений, поступают «как романтики»... Все логично, однако и в данном случае бытовое и повседневное понимание явления страшно упрощает природу последнего. Ведь романтизм, в конце концов, не просто отрицание «правил», но следование «правилам» более сложным и прихотливым.

Поэтому уясним себе с самого начала: наша книга посвящена исключительно романтизму в художественной литературе, в русской художественной литературе. Но и это не все: попробуем еще более уточнить нашу задачу.

Литература о русском романтизме — огромное море2, и море это прибывает с каждым годом. Исследуются социальные, гноссологичес- кие и эстетические основы романтизма, развитие романтических форм в литературе сравнительно с живописью, музыкой и другим и видами искусства и в литературе русской сравнительно с другими литерату- рами. Изучаются творческие биографии писателей-романтиков, их взаимные связи и контакты, зарождение романтических традиций в предшествующих литературных направлениях и преобразование этих традиций — в направлениях последующих и т. д.

Настоящая книга не может ставить и не ставит своей целью объять необъятное. У нее своя, более скромная цель: освещение русского романтизма в аспекте его художественности, иначе говоря — поэтики.

Поэтому первый вопрос: что мы будем подразумевать под поэтикой В современном литературоведении поэтика как паука о строении, структуре отдельных художественных произведений и их комплексов все больше утверждает себя в качестве специальной дисциплины, имеющей собственные задачи и вместе с тем связанной с дисципли- нами традиционными — теорией литературы, историей литературы и т. д. В плоскости теории литературы — это общая поэтика, то есть наука о структуре любого произведения. В плоскости «конкретного» литературоведения — это «конкретная» (или описательная) поэтика, описывающая структуру определенных произведений или творчества данного писателя. На скрещении истории и теории литературы развивается историческая поэтика, исследующая судьбу художествен- ных компонентой (жанров, сюжетов, стилистических изобразительных средств, например тропов, и т. д.)3.



Оглядывая поле современных исследований по поэтике, легко заметить, что все они сконцентрированы главным образом на пробле- мах общей или описательной поэтики, или же — в плоскости исторической поэтики — на отдельных ее элементах (развитие одного жанра, принципов сюжетосложения и т. д.). У нас не изучается — или почти не изучается — развитие целых художественных структур, целых художественных комплексов, каковыми являются литератур- ная эпоха или литературное направление. Но именно такова постанов- ка проблемы в предлагаемой книге, стремящейся нащупать путь к поэтике русского романтизма в классический период его развития, т. е. примерно с конца 10-х по 30-е годы прошлого века. Неисчерпа- емость этой темы очевидна, что обусловлено (множественностью аспектов поэтики. И мы прокладываем через это пространство лишь узкую тропинку, полагая, что она выведет — должна вывести — к пониманию весьма важных особенностей феномена русского роман- тизма.

От обычных общих трудов по русскому романтизму (например, от разделов о романтизме в курсах русской литературы) эта книга отличается тем, что, опуская проблемы возникновения, творческой истории произведений, их взаимовлияния и т. д. и т. п., она концентрируется на аспектах художественной структуры. От исследо- ваний поэтики конкретного писателя (Пушкина, Лермонтова и т. д.) предлагаемый труд отличается тем, что стремится осветить некоторые структурные особенности русского романтического движения в це- лом. Само собой разумеется, что поэтика понимается нами как содержательная форма. Иначе говоря, мы стремимся описать смысло- вые значения элементов поэтики и те функции, которые она выполняет.

Остановимся в связи с этим на некоторых классических работах о русском романтизме, не ставя своей задачей проследить историю его изучения (для этого понадобилась бы специальная книга, кроме того, многих работ мы коснемся в дальнейшем). Мы хотим лишь ориенти- ровать этот труд среди других, близких к нему постановкой проблемы.

Обратимся к трем капитальным исследованиям: И.И. Замотина, А.Н. Веселовского и Г.А. Гуковского.

Двухтомный труд И. И. Замотииа обнимает все русское романти- ческое движение 20-х годов прошлого века. Первый том4 посвящен журнальной полемике и спорам вокруг романтизма, борьбе «класси- ков» с «романтиками», кризису этого литературного спора и его разрешению, моментам общности во взглядах русских, немецких и французских романтиков, — иначе говоря, посвящен исключительно теории романтизма, причем той теории, которая существовала в самосознании современников этого явления. Лишь на подготовлен- ной таким образом основе автор считает возможным показать русский романтизм «не теоретически только, но и конкретно», не только как систему взглядов, но и как художественное явление.

Последовательность задач — от теории явления до самого явления — вытекала из распространенного взгляда. Считалось (и считается иногда до сих пор), что именно теория художественного явления, современная последнему, служит теми вратами, через которые можно пройти к поэтике. Между тем соотношение между художественным явлением (в частности, его поэтикой) и его, так сказать, синхронной теоретической проекцией не такое простое.

Известные современные теоретики Р. Уэллеки О. Уоррен остроум- но заметили, что мы получили бы чрезвычайно бедное представление о Шекспире, если бы заключили себя в мир современных ему теоретических концепций. Уровень русской теоретической мысли эпохи романтизма весьма высок, однако романтические произведе- ния, скажем, Пушкина или Баратынского неизмеримо превосходят те теоретические интерпретации, которые или подводили к ним, или были сделаны по их поводу. Суть же проблемы не столько в самом несоответствии, сколько в принадлежности явлений к разным рядам — сближающимся, но самостоятельным и требующим поэтому и своих категорий исследования и самостоятельности постановки проблемы.

Вторая книга труда Замотина5, посвященная, как выше отмечено, самим художественным явлениям, может и в этом отношении служить полезным уроком. В результате анализа очень большого материала Замотин пришел к следующим выводам: «В своей сущнос- ти романтизм конца XVIII и начала XIX столетия есть ясно выраженное идеалистическое миросозерцание, отличительные черты которого сказались в своеобразном развитии романтических воззре- ний на человеческий индивидуум, на нацию и на универсальное человечество»6. «Романтическийиндивидуализм», «романтический национализм» и «романтический универсализм» — три кита, на которых И.И. Замотин строит понимание русского романтизма.

Перед нами — история общественной мысли, история общественных идей, преломленная в плоскость художественных явлений. Это преломление в полном смысле слова «плоскостное», поверхностное, так как не найдены собственно «поэтологические» категории анализа.





В самом разборе Замотин, правда, обращается к собственно поэти- ческим «средствам» (например, к языку и стилю), однако высказы- ваемые по этому поводу замечания или находятся в стороне от главных идей книги, или же связываются с ними довольно прямо- линейно. Так, например, «живописность слога» А.А. Бестужева- Марлинского, который «избегает отвлечённых слов и выражений и постоянно обращается к пластике, чтобы сделать свое повествование как можно более рельефным», — эта стилистическая особенность связывается с «романтическим индивидуализмом» писателя7. С не меньшим правом, однако, эту особенность можно было бы связать с противоположным качеством — с антииндивидуализмом: мол, писатель хочет быть понят «другими» и поэтому избегает отвлечен- ности и стремится к наглядности и экспрессивности... Словом, такие понятия, как «индивидуализм» или, скажем, «эгоизм», «альтруизм», просто перестают работать, когда мы имеем дело с поэтикой и художественностью. Можно представить себе эгоистом или ивдиви- дуалистом какого-либо художественного персонажа (на определен- ной стадии его развития), но нельзя представить эгоистичное (или альтруистичное) художественное произведение.

Методология книги, вероятно, предопределяет и выбор мате- риала исследования, сконцентрированного главным образом на таких писателях, как Бестужев-Марлинский, М.Н. Загоскин, В.Ф. Одоевский (с каждым из них Замотин последовательно связывает одну из трех «черт» русского романтизма). Такие сложные явления русского романтизма, как Пушкин, Е.А. Баратынский, Лермонтов, обойдены в книге. И едва ли случайно: неадекватность этих явлений приня- тым исследователем меркам и категориям проявилась бы особенно наглядно.

Книга А. Н. Веселовского о Жуковском8 открывает собою собст- венно поэтическое изучение русского романтизма в целом, несмотря на то, что исследователь не считает поэта романтиком. «Поэзия Жуковского — это поэзия сентименталиста карамзинской эпохи, прожившего на островах блаженных в ожидании будущего...» «С первой трети XVIII в. в европейских литературах начинает водворяться новый стиль; там, где он зародился, ему предшествовало и соответственное настроение общественной психики как отражение совершившегося социального перепорота». «Сущность водворившегося настроения состояла в переоценке рассудка и чувства и их значения в жизни личности и общества»9. Конкретно переоценка рассудка в пользу чувства осуществлялась двумя группами «исполнителей».

Одни — «бурные гении», представители немецкого Sturm und Drang'a, а другие — «мирные энтузиасты чувствительности, ограниченные стенками своего сердца, убаюкивающие себя до тихих восторгов и слез анализом своих ощущений...»10; к этой группе близок Жуковский.

Таким образом, романтизм или, точнее, более широкое движение, в котором современное литературоведение различает несколько фаз: и сентиментализм, и немецкое «штюрмерство», и собственно романтизм, понимается Веселовским как определенный «новый стиль», возник- ший на почве соответственного «настроения общественной психики».

В связи с этим обращает на себя внимание то большое место, которое отводит исследователь биографической основе творчества Жуковского: увлечению М.А. Протасовой, которая «несомненно вдохновила чающую и унылую поэзию его первой поры», мечтам о семье, новым сердечным увлечениям—«все это объясняет его неясные мечтания в 1833г. и венецианское четверостишие 1838г.: «еще могу по- прежнему любить». Биографизм признается Веселовским одним из формообразующих моментов поэтики. «Так сложилась из форм сентиментализма и ранних опытов сердца уныло-мечтательная, лич- ная поэтика Жуковского».

Пожалуй, может показаться, что роль биографического момента истолкована преувеличенно и прямолинейно. Однако еще Г.А. Гу- ковский проницательно отметил некоторую условность биографизма в монографии Веселовского: «Он написал книгу не столько о Жуковском, жившем с 1783 по 1852г., сколько о Жуковском, вечно живущем герое его поэтического романа; он воссоздал и своей книге этот роман, сотканный из недомолвок и намеков романтической лирики Жуковского. Думая, что он использует творчество для биографии, он на самом деле использовал биографию для рассказа о творчестве, ту биографию, которую Жуковский-поэт дал... образами своих стихов»12. Иначе говоря, Веселовский дал нам не столько реального Жуковского в его биографической неделимости, сколько того поэта, каким он сам воображал себя или, еще точнее, каким он воплотился в своей поэзии. Это воплощение принято сегодня назы- вать «образом автора». Однако произведенная Веселовским «подмена» чрезвычайно характерна для всего замысла, всей установки исследо- вания. «Я старался направить анализ не столько наличность, — писал он в «Предисловии», — сколько на общественно-психологический тип, к которому можно отнестись отвлеченнее, вне сочувствий или отражений, которые так легко заподозрить в лицеприятии»|3. Другими словами, «общественно-психологический тип» Жуковского включа- ется «в соответственное настроение общественной психики», причем «воображаемые», поэтические атрибуты этого «типа» гораздо важнее чисто бытового и эмпирического соответствия, так как именно они указывают на то направление, в котором осуществлялась трансфор- мация жизненного материала, то есть указывают на специфику этой «психики».

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 53 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.