WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 63 |
Р О С С И Й С К А Я А К А Д Е М И Я Н А У К ИНСТИТУТ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ НАУЧНЫЙ СОВЕТ РАН ПО КЛАССИЧЕСКОЙ ФИЛОЛОГИИ, СРАВНИТЕЛЬНОМУ ИЗУЧЕНИЮ ЯЗЫКОВ И ЛИТЕРАТУР ИНДОЕВРОПЕЙСКОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ И КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОЛОГИЯ – XII Материалы чтений, посвященных памяти профессора Иосифа Моисеевича Тронского 23–25 июня 2008 г.

Санкт-Петербург Нестор-История 2008 УДК 80/81 ББК 81.2 И 60 ИНДОЕВРОПЕЙСКОЕ ЯЗЫКОЗНАНИЕ И КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОЛОГИЯ-XII (чтения памяти И. М. Тронского). Материалы международной конференции, проходившей 23–25 июня 2008 г. / Отв. редактор Н. Н. Казанский. СПб.: Нестор-История, 2008. – 484 с.

ISBN 978-598187-244-0 Редколлегия: Н. Н. Казанский (отв. редактор), Л. Г. Герценберг, А. В. Грошева, Е. Р. Крючкова, А. П. Сытов.

Утверждено к печати Институтом лингвистических исследований РАН Конференция проводится в рамках постоянно действующей Школы индоевропейского сравнительно-исторического языкознания при ИЛИ РАН при поддержке РГНФ – грант № 08-04-14032г ИЗДАНИЕ ПОДГОТОВЛЕНО ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ОТДЕЛЕНИЯ ИСТОРИКО-ФИЛОЛОГИЧЕСКИХ НАУК РАН, РГНФ – грант № 06-04-00471а «Модели описания диахронических процессов и проблемы индоевропейского сравнительного языкознания», гранта № НШ-1319.2008.6 Президента РФ «Школа индоевропейского сравнительно-исторического языкознания» (рук. Л. Г. Герценберг, Н. Н. Казанский) и Программы фундаментальных исследований Президиума РАН «Адаптация народов и культур к изменениям природной среды, социальным и техногенным трансформациям» ISBN 978-598187-244-0 © Коллектив авторов, 2008 © ИЛИ РАН, 2008 9 785981 872440 А. С. Авдохин 3 А. С. Авдохин Роман Сладкопевец: в поисках литературной перспективы Статус кондаков Романа Сладкопевца, ранневизантийского гимнографа VI века, обладает двойственностью схожего характера как в византийской традиции, так и в исследовательской литературе. С одной стороны, Роман является святым Православной церкви, а его писания считаются вершиной церковной поэзии; в традиции изучения гимнографа, начиная с его первого европейского издателя кардинала Питры, этот автор признается если не «melodorum princeps» (Pitra 1876, XXVI), то, в любом случае, центральной фигурой византийского литературы. С другой стороны, кондаки Романа Сладкопевца были полностью вытеснены из церковного использования; в исследовательской литературе он остается автором, для которого не ясен, по сути, ни жанр, ни литературная традиция, ни источники.

Траектория осмысления историко-литературной перспективы кондаков Романа Сладкопевца с конца XIX и в XX веке, в кратком представлении, такова. Кардинал Питра был полон энтузиазма и восхищения поэзией Романа (Pitra 1876); не задаваясь специально вопросом о его литературном контексте и источниках, он имплицировал богодухновенность кондаков. Немецкая филологическая критика рубежа веков впервые обратилась к проблеме предшественников Романа, указав на других авторов кондаков той эпохи и на его тесную связь с раннехристианской гомилетикой (Krumbacher 1898), (Maas 1910). Открытие ряда текстовых источников произведений Романа привело исследователей к мысли о его второразрядности как поэта и эпигонстве (Maas 1910: 302). Так или иначе, ближайший литературный контекст, в котором рассматривался Роман, был контекстом грекоязычным, хотя указывалась (но не конкретизировалась на текстовом материале) общая жанровая близость сирийской стихотворной гомилии – мемра и мадраше. Первый этап изучения Романа определенно помещал его в грекоязычную раннехристианскую гомилетическую традиции, хотя и отмечались сирийские жанровые прототипы.

Следующей ступенью стала единственная по сей день посвященная гимнографу крупная монография Гродидье де Матона.

Рассмотрев жанровые особенности кондака, он также нашел, что 4 Роман Сладкопевец: в поисках литературной перспективы ближайшей параллелью является сирийская мемра (de Maton 1977: 189), но в плане изучения источников категорично высказался об отсутствии свидетельств использования Романом сирийской литературы1 (de Maton 1977: 574), в то время как им были обнаружены дальнейшие текстовые источники кондаков в раннехристианской гомилии. Наметился некий дуализм сирийского происхождения формы и грекоязычной содержательной ориентированности произведений Романа.

Практически параллельно шла работа по исследованию сирийского субстрата кондаков Романа Сладкопевца (Carpenter 1932), (Dalmais 1972), (Halleux 1978), (van Rompay 1993), (Brock 1999). Были обнаружены текстуальные заимствования и общность мотивов его кондаков как с Ефремом Сирином (Petersen 1983), (Petersen 1985), так и с современником Романа Иаковом Серугским (Papoutsakis 2007). «Syrianit» (Halleux 1978) Романа приобретала все более зримые черты, многое объяснив в его «невписываемости» в греческую литературную традицию;

общеметодологический дуализм его историко-литературной перспективы остается.

Как представляется, есть возможность в некоторых случаях указать на третий путь интерпретации литературной перспективы и традиции, к которой принадлежал Роман Сладкопевец.

Особое значение гомилий малоазийских авторов (Василий Селевкийский, (псевдо)-Астерий Софист) для Романа, обнаруженные нами новые случаи использования им произведений этих авторов2, а также определенная изолированность этой гомилетической традиции от гомилетики центральных регионов империи3 позволяет говорить об особой малоазийской гомилетической субтрадиции, во многих случаях позволяющей объяснить необычные смысловые элементы в кондаках Романа.

Речь шла, главным образом, о гимнах Ефрема Сирина.



Например, кондак «На Илию» (Romanos I: 252) и одноименная гомилия Василия Селевкийского (PG 85, 149); то же в случае кондака Романа (Romanos I: 270) и гомилии Василия «На Иосифа» (PG 58, 121).

Равным образом ср. соответствия кондака «На исцеление прокаженного» (Romanos III: 358) и второй гомилии Астерия Софиста на второй псалом (PG 28, 1043) Они сохраняют, вместе с кондаками Романа, некоторые архаичные и высоко специфичные мотивы, которые неизвестны остальному гомилетическому корпусу.

А. С. Авдохин Вероятно, эта субтрадиция возникла на стыке эллинизированного и сирийского культурных миров; эта историко-литературная перспектива дает новую точку зрения для понимания происхождения кондаков Романа Сладкопевца.

ИЗДАНИЯ ТЕКСТОВ:

Migne J.-P. Patrologiae cursus completus. Series Graeca. Paris, 1861 sq.

Romanos le Mlode, Hymnes, Introduction, texte critique, traduction et notes par Jos Grosdidier de Matons, I, SC (Sources chretiennes), 99, 1964; II, III, SC 110, 114, 1965; IV, SC 124, БИБЛИОГРАФИЯ Brock S. From Ephrem to Romanos: Interactions between Syriac and Greek in Late Antiquity. (Variorum CSS 664, 1999).

Carpenter M. The Paper the Romanos Swalowed // Speculum, 1932. P. 3– Dalmais O. P. Imagerie syrienne et symbolisme hllenique dans le hymnes bibliques de Romanos le Mlode // Studia Patristica, 1972. T. 11/2. P.

22–26.

Grosdidier de Matons J. Romanos le Mlode et les origines de la posie religieuse Byzance. Paris, 1977.

Halleux A. de. Hellnisme et syrianit de Romanos le Mlode // Revue d'histoire ecclsiastique, 1978. T. 73. P. 632–641.

Krumbacher K. Romanos und Kyriakos // Sitzungberichte der philos.philol. und histor. Klasse der K. Bayer. Akademie der Wissenschaften zu Mnchen, 1898. Bd. II.

Maas P. Das Kondakion // Byzantinische Zeitschrift, 1910. Bd. 19.

Papoutsakis M. The Making of a Syriac Fable: from Ephrem to Romanos // Le Muson, 2007. P. 29–75.

Pitra J. B. Analecta Sacra spicilegio solesmensi parata. Vol. I. Parisii, 1876.

Petersen W. L. Romanos and the Diatessaron: Readings and Method // New Testament Studies, 1983. T. 29. P. 484–507.

Petersen W. L. The Diatessaron and Ephrem Syrus as sources of Romanos the Melodist // CSCO 475, 1985.

Van Rompay L. Romanos le Mlode: un pote syrien Constantinople // Early Christian Poetry. A Collection of Essays, J. den Boeft and A. Hilhorst (eds.), Supplements to Vigiliae Christianae 22; Leiden:

E. J. Brill, 1993. Vol. 1. Р. 283–296.

6 Палимпсест в античности Е. В. Антонец Палимпсест в античности: к интерпретации Catull. 22, 1–В настоящее время термином «палимпсест» в палеографии обозначают рукопись на пергамене, с которого первый текст удалён (путём соскабливания или смывания), а на его место нанесён новый1.

Современное представление о палимпсесте обусловило аналогичное понимание слова palimpsestum (palivmyhston) в античной литературе и отнесение его к пергамену. С пергаменом связывал античный палимпсест Т. Бирт, это же понимание отражают словари Гёльцера, Льюиса и Шорта, Георгеса, предлагая для слова «палимпсест» значение «пергамен, с которого соскоблен старый текст и написан новый»2. Словарь Гаффио-Флобера исходной формой называет форму palimpsestus (-os) m, f и даёт значение «папирус или пергамен, с которого соскоблен или смыт старый текст и написан новый». Оксфордский словарь, принимая в качестве основной форму среднего рода (palimpsestum, i n), ещё более осторожно переводит его как «палимпсест». Употребление и значение слова «палимпсест» в античной литературе подробно рассмотрено К. Робертсом, который убедительно опроверг закрепившиеся заблуждения, первое из которых состоит в том, что античное понятие «палимпсест» нередко относят к пергамену3.

Следует учитывать, что это слово греческого происхождения, оно возникло в древнегреческой культурной среде, где главным и почти единственным, в особенности для производства книг, писчим материалом был папирус, а не пергамен.

Слово «палимпсест» очень редкое и встречается всего два раза в греческой литературе и два раза в латинской. Контексты его Этим же термином обозначается и текст на микенских табличках, когда поверх одной записи, предварительно стертой, делается другая.

– Прим. ред.

Словарь Гёльцера в качестве начальной даёт форму palimpsestos, i m, f; словарь Льюиса и Шорта – palimpsestus, i m; словарь Георгеса – palimpsestos, i m.

C. H. Roberts, T. C. Skeat. The Birth of the Codex. L., 1983. P. 16–18.

Е. В. Антонец употребления в античной литературе достаточно определённо демонстрируют его значение.

Первый случай употребления слова «палимпсест» принадлежит Плутарху, который пишет, что Платон сравнивал Дионисия Сиракузского с biblivon palivmyhston, так как следы тирана проглядывали сквозь лоск утонченности, подобно тому, как следы старого текста остаются на папирусном свитке4. В данном месте palivmyhsto" является прилагательным, определяющим слово biblivon, которым в греческом языке обозначалась исключительно папирусная книга-свиток (для пергаменных свитков греки использовали слово difqevrai), поэтому biblivon palivmyhston может иметь единственное значение «папирусный свиток с уничтоженным текстом»5. Во втором пассаже у Плутарха употреблено субстантивированное прилагательное во множественном числе: w{sper palivmyhsta diamoluvnonte"; здесь отношение слова к папирусу менее очевидно6.

В латинской литературе слово palimpsestum встречается у Цицерона и Катулла и оба раза выступает в качестве субстантивированного прилагательного в форме среднего рода, воспроизводя греческое palivmyhston.





Контекст Цицерона следующий: nam quod in palimpsesto, laudo equidem parsimoniam, sed miror quid in illa chartula fuerit quod delere malueris... non enim puto te meas epistulas delere ut reponas tuas. an hoc significas, nihil fieri, frigere te, ne chartam quidem tibi suppeditare (Cic. fam. VII 18, 2) – «что до того, что на палимпсесте, то хвалю бережливость, но удивляюсь, что на том кусочке папируса (chartula) было такого, что ты предпочел уничтожить... ведь я не думаю, что ты уничтожил моё письмо, чтобы вместо него написать своё. Или это значит, что ничего не происходит, ты коснеешь в бездеятельности, и даже папируса (charta) у тебя нет». Таким образом, одну и ту же вещь, а именно, письмо, которое он получил, Цицерон сначала называет словом palimpsestum, а затем словами chartula и charta. Cуществительным charta и образованным от него уменьшительным chartula в римской литературе обозначали исключительно папирус или папирусный свиток (в последнем значении обычно упо Plut. mor. 779 с.

Ср. соответствующую статью в словаре Лидделла-Скотта, где для прилагательного даётся перевод «соскобленный».

Plut. mor. 504 d.

8 Палимпсест в античности треблялось множественное число), а для обозначения пергамена использовали слово membrana. Поэтому очевидно, что понятие палимпсеста у Цицерона связано с папирусом, а не с пергаменом.

Словоупотребление Цицерона отчасти проясняет значение слова «палимпсест» в последнем, самом известном, контексте его употребления, а именно в начале XXII стихотворения Катулла:

Suffenus iste, Vare, quem probe nosti, homo est uenustus et dicax et urbanus, idemque longe plurimos facit uersus.

puto esse ego illi milia aut decem aut plura perscripta, nec sic ut fit in palimpsesto relata: chartae regiae nouae libri, noui umbilici, lora rubra, membranae, derecta plumbo et pumice omnia aequata (Catull. 22, 1–8).

Суффен, упоминавшийся как плохой поэт в XIV стихотворении, высмеивается здесь за его чрезмерную многословность и вопиющее тщеславие, проявляющееся в том, что свои неумелые творения он записывает на роскошных и дорогих свитках.

Начало стихотворения (1–4) не вызывает затруднений;

понятно также значение слова membranae, под которым в данном случае подразумеваются пергаменные футляры, в которых хранили свитки, чтобы предохранить их от загрязнений и повреждений. Noui umbilici обозначают стержни, на которые наматывали свиток. Множественное число (libri, umbilici, lora, membranae) объясняется тем, что многочисленные стихи Суффена занимали не один свиток, а много: действительно, для десяти тысяч строк необходимы были три стандартных свитка.

Для сочетания lora rubra в литературе предлагались два толкования. Согласно одному из них, под lora rubra следует понимать завязки (ремешки), которыми обвязывался пергаменный футляр свитка. Более убедительным, однако, представляется второе, в соответствии с которым lorum выступает синонимом слову index, обозначавшему ярлычок с названием автора и произведения, который прикрепляли к свитку. Главным аргументом в пользу такого понимания является сопоставление рассматриваемого контекста Катулла со следующими строками Марциала:

pictis luxurieris umbilicis et te purpura delicata uelet et cocco rubeat superbus index (Mart. III 2, 9–11) Е. В. Антонец «пусть ты роскошествуешь раскрашенными стержнями и пусть тебя покрывает изысканный пурпур и пусть гордый ярлычок краснеет алым цветом», где purpura соответствует membranae у Катулла, а index – слову lorum.

Основная проблема анализируемого пассажа Катулла сопряжена с фразой nec sic ut fit in palimpsesto / relata: chartae regiae nouae libri7. Под ut fit Катулл, по-видимому, подразумевает общепринятый обычай читать свои новые сочинения в кругу близких друзей до того, как представить их в опубликованном виде на суд широкой публике. Обычно автор декламировал свои стихи по черновикам (in palimpsesto), и только потом, внеся последнюю правку, отдавал их профессиональным писцам для переписывания, что соответствовало современному изданию произведения. Суффен же для черновика использует не palimpsestum, а chartae regiae nouae libri – «книги из нового царского папируса», то есть первые пробы пишет сразу в книги, причем из папируса высшего качества. Таким образом, слово palimpsestum противопоставлено сочетанию nouae chartae libri «книги из нового папируса», то есть из чистого папируса, не использовавшегося ранее. Оппозиция «палимпсест» – новый (чистый) папирус, по всей вероятности, позволяет считать, что и у Катулла палимпсест связан с папирусом.

Таким образом, перевод всего пассажа принимает следующий вид: «Твой Суффен, о Вар, которого ты хорошо знаешь, – человек и обаятельный, и речистый, и воспитанный, и он же пишет больше всех стихов. Я полагаю, что у него написано десять тысяч или более (строк) и записаны они не так, как принято, на уже использовавшемся ранее папирусе: (у него) книги из нового царского папируса, новые стержни, красные ярлычки, пергаменные футляры, всё разлиновано свинцом и выровнено пемзой».

Второй аспект представления о палимпсесте касается процесса уничтожения ненужного текста. Удаление текста с такого деликатного материала, как папирус, не могло произ Большинство издателей приводит чтение noui libri; Дуглас Томсон принимает nouae libri (Catullus. Edited with a Textual and Interpretative Commentary by D. F. S. Thomson. Toronto; Buffalo; London, (Reprinted with corrections: 1998, 2003).

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 63 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.