WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 36 |

Ямпольский М.Б. Физиология символического. Кн. I. Возвращение Левиафана: Политическая теология, репрезентация власти и конец старого режима. М., 2004.

См., напр.: Гуревич А. Я. История и сага. М., 1972.

Lebecq S. The Two Faces of King Childeric: History, Archaelolgy, Historiography // From Roman Provinces to Medieval Kingdoms. Routledge, 2006. P.272-287.

Кнабе Г.С. Избранные труды. Теория и история культуры. М., СПб., 2006; Он же. Рим Тита Ливия – образ, миф и история // Тит Ливий. История Рима от основания Города. Т. III. М., 1994.

Психологический подход сформировался под влиянием учения о психических аспектах природы власти и авторитета, сложившегося в рамках направления психоанализа. В числе классиков современных гуманитарных наук, использовавших элементы психологического подхода в анализе образов власти, можно назвать М. Фуко, изучавшего связь власти и сексуальности1. В настоящее время психологический подход к изучению образов власти является одним из наиболее распространенных2, но, в то же время, далеко не исчерпанных с методологической точки зрения. Одним из первых шагов в апробации данного подхода в медиевистике стал круглый стол «Харизма королевской власти», проведенный в 1995 году в Институте Всеобщей истории РАН3. Большой вклад в развитие данного подхода внесен представителями томской историографической школы Б.Г. Могильницкого. В частности, блестящим примером междисциплинарного синтеза с применением психологического подхода к изучению образов власти эпохи раннего средневековья могут считаться работы И.Ю. Николаевой4.

Искусствоведческий подход широко представлен в изучении художественных аспектов иконографии власти. Данный подход имеет в своей основе художественный метод, направленный на изучение особенностей конструирования образов в искусстве5. В медиевистике данный подход получает широкое применение как в исследовании предметных художественных символов власти (геральдике, нумизматике, сфрагистике, изучении портретов и иллюстраций), так и в междисциплинарных семиотических исследованиях. В частности, на стыке искусствоведческого, психологического, и семиотического подходов выполнена работа М.Б. Ямпольского, посвященная анализу образа королевы Марии-Антуанетты на одной из гравюр, созданных вскоре после ее казни6.

Институционально-правовой подход является перспективным, однако, достаточно редко используемым методом реконструкции исторических образов власти. Примером использования институционально-правового подхода к изучению средневековых образов власти является работа Н.А. Хачатурян, посвященная анализу властных функций бургундского двора на материале трактата Оливье де Ля Марша7. Другим примером использования данного подхода к изучению образов власти эпохи раннего средневековья может служить работа А.Г. Глебова, в которой автор анализирует представления англосаксов о короле См.: Фуко М. Воля к истине: По ту сторону знания, власти и сексуальности. М., 1996.

См. более подробно о данном подходе: Шестопал Е.Б. Образы власти в постсоветской России. М., 2004.

См.: Средние века. Вып.58. М., 1995.

Николаева, И.Ю. О харизме меровингов или о возможности методологического синтеза и верификации в истории ментальности // Европейские исследования в Сибири. Томск. 2000. С. 58-74. Она же. Проблема методологического синтеза и верификации в истории в свете современных концепций бессознательного. Томск, 2005.

Более подробно: Шутемова Е.А. Семиотический подход к проблеме художественного метода в искусстве и дизайне (Интернет-публикация). См. также: Бранский В.П. Искусство и философия: Роль философии в формировании и восприятии художественного произведения на примере истории живописи. Калининград, 1999.

Ямпольский М.Б. Королева и гильотина (Письмо, очищение, телесность) // Новое литературное обозрение, 2004. № 65.

Хачатурян Н.А. Бургундский двор и его властные функции в трактате Оливье де Ля Марша // Двор монарха в средневековой Европе. М., 2001. С.121-136.

и королевской власти на материале памятников англосаксонского законодательства VII-VIII веков1.

Таким образом, в современной научной литературе прослеживаются не менее пяти различных методологических подходов к изучению образов власти, и все перечисленные подходы достаточно непросто свести к «единому знаменателю». Для решения данной методологической проблемы и согласования между собой столь различных по своим теоретико-концептуальным основаниям подходов, необходимо, на мой взгляд, более четко структурировать содержание самого объекта исследования, т.е. образа власти.

Попытка структурного анализа совокупности черт «потестарного образа власти» была предпринята в работе К.А. Соловьева2. Данные черты разделены автором на две группы составляющих: 1) способ обретения власти (политикокультурные стереотипы, сложившиеся в данном обществе, к которым апеллирует претендент на власть; идейно-политические теории, обосновывающие права претендента на власть; общественные и государственные институты, участвующие в передаче власти; обряды и церемонии, используемые при переходе власти; обряды и церемонии, при помощи которых выражается согласие народа на переход власти). 2) способ легитимного действия (церемониальное поведение, соответствующее действующим представлением об организации власти;

бытовое поведение, соответствующее признаваемым в данном обществе этическим нормам; способ принятия государственных решений; способ оформления принятых решений; способ донесения принятых решений до населения; возможности корректировки принятых решений, в зависимости от положительного или отрицательного восприятия его населением).



Данная классификация структурных составляющих образа власти представляется достаточно обоснованной, и применимой к анализу факторов легитимности, соответствующих конкретному социуму и определенной исторической эпохе. В то же время, необходимо учитывать, что образ власти представляет собой явление комплексное, выходящее за рамки процессуальных аспектов легитимации статуса субъекта власти, и лежащее, скорее, в области культуры и психики. Образ власти представляет собой отражение политической действительности, возникающее в результате преломления характеристик субъекта власти в призме восприятия современников или потомков, что должно обязательно учитываться при исследовании и реконструкции данного образа. В частности, образ власти, отраженный в исторических источниках, может носить мифологический характер и диаметрально отличаться от того образа, который был известен современникам самого субъекта власти, более того, не всегда представляется возможным вообще оценить историчность тех или иных обра Глебов, А.Г. Представления о короле и королевской власти у англосаксов (по законодательным памятникам VII-IX вв.) // Право в средневековом мире. М., 1996. С.208-220.

К.А.Соловьев. Эволюция форм легитимации государственной власти в древней и средневековой Руси.

IX - первая половина XIV вв. Интернет-журнал "Махаон", №1, январь-февраль 1999 г.

http://www.history.machaon.ru/all/number_02/diskussi/1/index.html зов, в связи с чем историку нередко приходится иметь дело с анализом чистых культурно-мифологических конструкций.

Решению методологической проблемы, связанной с реконструкцией образа (отделением исторических черт «потестарного образа» от мифологических характеристик, атрибутируемых субъекту власти реципиентами образа) может, на мой взгляд, способствовать привлечение методологического подхода, представленного в исследовании образов власти в современной России, выполненном под руководством Е.Б. Шестопал1. В соответствии с разработанной исследователями методологией, образ власти представляет собой особую психологическую реальность, в которой можно выделить содержательное измерение (отражаемый объект) и психологическое измерение (отражение объекта воспринимающим субъектом).

Составляющие содержательного измерения образа короля и королевской власти, получающие отражение в раннесредневековой литературе, могут, на мой взгляд, быть условно разделены на три основные группы2: 1) характер господства (источники, способы легитимации, механизмы осуществления власти, методы удержания и укрепления власти); 2) составляющие персональной харизмы короля (структура личности, ритуальные и повседневные модели поведения); 3) внешние атрибуты королевской власти (предметные, вербальные, и процессуальные потестарно-правовые символы). Данные группы, конституирующие в своей совокупности содержательное измерение образа власти, представляют собой неоднородное с онтологической точки зрения явление, изучение которого требует выработки комплексного междисциплинарного подхода.

Выработку данного подхода необходимо начать с онтологической классификации различных групп составляющих содержательного измерения образа власти.

Как мне представляется, рассматриваемые группы могут быть соотнесены с определенными онтологическими сферами3, а именно, социосферой (характер господства), психосферой и биосферой (составляющие харизмы), техносферой и культуросферой (потестарные символы)4. Соответственно, анализ каждой группы составляющих образа короля требует применения специфических методов, которые не всегда будут применимы к анализу другой группы. Это позволяет предложить комплексный метод изучения составляющих содержательного измерения образа власти, который будет включать применение институционально-правового подхода к анализу составляющих, соответствующих социосфере, использование психологического подхода для анализа составляющих, соответствующих психосфере, и применение культуролого Шестопал Е.Б. Образы власти в постсоветской России. М., 2004.

Данный подход к структурированию образа власти представлен мной в тезисах доклада: Sannikov S.V. Reconstruction of the Image of King and King’s Power of the Period of the Great Migration upon Early Medieval Latin and Germanic Sources // Материалы конференции «Иерархия и власть» (Москва, РГГУ, 2009).

Концепция онтологических сфер представлена в работе: Розов Н.С. Рациональная философия истории: ценности, сферы бытия и динамические стратегии // Гуманитарные науки в Сибири, 1997,1. С.40-44.

При построении классификации я разделяю «биотехносферу» Н.С. Розова на биосферу и техносферу. Онтологические сферы бытия могут, на мой взгляд, также быть сопоставлены с используемыми И.Ю. Николаевой «полями» П. Бурдье. См.: Николаева И.Ю. Методологический синтез… С.120-121.

антропологического, искусствоведческого и семиотического подходов к анализу составляющих, соответствующих биосфере, техносфере и культуросфере.

Анализ психологического измерения образа требует обращения к такой важной категории массового сознания, как миф, поскольку образы власти относятся к сфере политической мифологии. Необходимо отметить, что феномен политической мифологии представляет интерес с точки зрения целого ряда научных дисциплин: политической антропологии, культурологи, религиоведения, социальной психологии. Несмотря на наличие ряда попыток систематизации представлений о политической мифологии1, проблема типологии политических мифов и их источников до сих пор не вполне решена. Для решения этой проблемы необходимо, на мой взгляд, обратиться к вопросам происхождения и природы политических мифов.





Большинство исследователей сходятся во мнении, что между архаическими (сакральными) и современными мифами прослеживается общность, обусловленная единством психической сферы, на которую воздействуют мифы, однако, механизм возникновения и функционирования мифов различен. «И по способу возникновения, и по характеру функционирования, и по той роли, которую он играет в культуре, современный миф отличен от архаического»2.

Общность психологических механизмов восприятия архаических и современных мифов дает исследователям основания для анализа проявляющихся в политике мифологических архетипов, в частности – архетипа «героя». Среди наиболее значительных исследований, посвященных анализу данного архетипа, необходимо отметить докторскую диссертацию Н.Г. Щербининой, в которой автор, опираясь на методологию К.Г. Юнга, реконструирует архетипику героического мифа в современной политической реальности3.

В рамках анализа мифологем, связанных с формированием образов власти, я предлагаю применить комплексный методологический подход, опирающийся на концептуальные разработки К.Г. Юнга4, Р. Барта5, и Г. Кутбертсона6, что позволит рассмотреть широкий спектр мифологических архетипов. В сакральной мифологии можно, на мой взгляд, помимо теогонических, космогонических, и антропогонических представлений выделить комплекс мифологических образов, связанных с представлениями о сверхъестественном происхождении публичной власти и сакральной природе носителей данной власти. Данный комплекс я предлагаю обозначить термином «потестарная мифология»7. В каCassirer E. Myth of the State. New Haven, London, 1946.; Flood C.G. Political Myth: A Theoretical Introduction.

New York, 2002.; Bottici C.A. Philosophy of Political Myth. Cambridge, 2007.

Стрельник О.Н. Политическая идеология и мифология: конфликты на почве родства. Электронная публикация: www.humanities.edu.ru/db/msg/ Щербинина Н.Г. Героический миф в конструировании политической реальности России.

Автореферат диссертации доктора политических наук (на правах рукописи). Москва, 2008.

Юнг К.Г. Архетип и символ. М., 1991. Юнг К.Г. Аналитическая психология и психотерапия. СПб., 2001.

Барт Р. Мифологии. М., 2000.

Cuthbertson G.M. Political Myth and Epic. Michigan, 1963.

Термин введен мной в научный оборот и представлен в материалах конференции «Политологические и этноконфессиональные исследования в регионах» (Алтайский государственный университет, 2009).

честве примеров потестарно-мифологических образов можно привести образы богов Одина и Фрейра как древних конунгов (правителей) Швеции, образ бога Одина как родоначальника англосаксонских королевских династий, легенду о происхождении франкского королевского рода Меровингов от морского чудовища, концепцию сакральной удачи короля франков Хлодвига в противостоянии с другими королями франков и т.д. Анализ архетипов политической мифологии целесообразно, на мой взгляд, начать именно с реконструкции архетипов сакральной потестарной мифологии, что позволит более четко проследить связь архаических сакральных образов с образами идеальных правителей1.

Представленное исследование потестарно-мифологических архетипов выполнено на материале германской мифологической традиции, а источниками для настоящего исследования служат памятники германского эпоса и раннесредневековые исторические произведения2. Компаративный анализ источников с применением метода феноменологического анализа, типологического и историко-генетического методов, позволил выделить следующие потестарномифологические архетипы:

Мудрец (мудрый старец) – архетип, прослеживающийся в германском потестарно-мифологическом образе бога и эпического конунга шведов Одина как носителя сакрального знания, дававшего ему власть над живыми и мертвыми3. Элементами данного образа являлась способность понимать язык животных, разговаривать с мертвыми и представителями других миров, учить, а также давать законы. Образ мудрого старого правителя широко эксплуатируется в эпопее «Беовульф», в которой мудрость (frod) выступает одной из составляющих сакральной харизмы конунга4.

Влияние данного архетипа на средневековых авторов можно проследить на примере произведения Иордана «О происхождении и деяниях гетов», в котором автор упоминает легендарного короля остготов Германариха, дожившего, согласно свидетельству Иордана, до 110 лет, и подчинившего себе другие племена «умом своим и доблестью», а также заставившего их подчиняться его законам5. Как отмечали исследователи, Иордан завышал древность письменного права остготов, упоминая о подчинении различных племен законам Германариха6, что может, на мой взгляд, рассматриваться как одно из свидетельств Анализ потестарно-мифологических архетипов в развернутом виде представлен мной в материалах конференции «Политологические и этноконфессиональные исследования в регионах» (Алтайский государственный университет, 2009).

При работе с источниками мной широко использовались, помимо печатных изданий на бумажных носителях, электронные интернет-ресурсы: Monumenta Germaniae Historica на сайте проекта Баварской государственной библиотеки (Bayerische Staatsbibliothek) http://www.dmgh.de/; Bibliotheca Augustana на сайте http://www.hsaugsburg.de/~harsch/augustana.html; библиотека средневековых текстов «Восточная литература» на сайте http://www.vostlit.info/; а также другие интернет-ресурсы, ссылки на которые размещены на моем интернетсайте http://jotunheim.narod.ru/ Цит.по: Стурлусон С. Круг земной. М., 1995. С.14.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 36 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.