WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 18 |
3 Министерство транспорта России Морской государственный университет имени адмирала Г. И. Невельского СТРЕСС Хрестоматия Рекомендовано Дальневосточным региональным учебно-методическим центром в качестве учебного пособия для студентов специальности 020400 «Психология» вузов региона Владивосток 2003 4 УДК 159.9 (076.6) Панченко Л.Л. Стресс: Хрестоматия. – Владивосток: Мор. гос. ун-т, 2003. – 120 с.

Настоящая хрестоматия содержит тексты, объединенные темой стресса как одной из форм проявления критических ситуаций в жизни человека и, может быть использована при изучении курсов «Общая биология», «Общая психология» и «Психология кризисных ситуаций», «Профессиональный стресс» также при написании курсовых и дипломных работ.

Пособие рассчитано на студентов и преподавателей психологических, медицинских, биологических специальностей и всех интересующихся проблемой стресса.

Рецензенты:

Л.Д. Маркина, д-р мед. наук, проф., член-корр. МАН ВШ заведующая кафедрой нормальной физиологии Владивостокского государственного медицинского ун-та;

И.Л. Аристова, канд. психол. наук, доцент., заведующая кафедрой психологии ин-та психологии, педагогики и социальной работы ДВГУ © Панченко Л.Л.

©Морской государственный университет ISBN 5-8343-0181-9 им. адм. Г.И. Невельского, 2003 3 ВВЕДЕНИЕ Жизнь и деятельность человека в условиях современного общества неразрывно связана с периодическим воздействием на него неблагоприятных факторов, что сопровождается перенапряжением физических и психических функций. Критические ситуации, переживаемые людьми, разнообразны, к ним принято относить стрессы, состояния фрустрации, конфликты (как межличностные, так и внутриличностные) и кризисы. Однако, не все авторы жестко разделяют эти понятия и для большинства наиболее характерным психическим состоянием, развивающимся под влиянием экстремальных условий жизнедеятельности, является стресс.

Термином “стресс” объединяют вопросы, связанные с опасными ситуациями, конфликтами, проявлениями и последствиями экстремальных последствий среды и т.д. Как особое психическое состояние стресс связан с зарождением и проявлением эмоций, но не сводится только к эмоциональным феноменам, а отражается в мотивационных, когнитивных, характерологических и других компонентах личности. Кроме этого, в научных исследованиях, посвященных проблемам стресса, заметен интерес к изучению вопросов взаимосвязи личностных особенностей как с характером стрессовых реакций, их типом и интенсивностью, так и с определенными формами нарушения здоровья.

Хрестоматия состоит из трех частей. Первую часть составляют тексты, представляющие собой отдельные главы из книг автора понятия «стресс» Ганса Селье. Данные тексты дают читателю возможность познакомиться с историей формирования концепции стресса и эндокринным аспектом адаптационных реакций организма. Вторая часть знакомит с психологической концепцией стресса: работами Р. Лазаруса и Т.Кокса, а также содержит статью отечественных авторов В. Ротенберга и В. Аршавского, посвященную теории поисковой активности. В третью часть хрестоматии вошли тексты, посвященные проблемам профессионального стресса.

В сборник вошли главы из давно не переиздаваемых и труднодоступных книг и статья из журнала “Вопросы философии” двадцатилетней давности. Хрестоматия содержит вопросы к каждой части и глоссарий медицинских и биологических терминов, используемых в текстах.

Раздел 1. ТЕОРИЯ СТРЕССА ГАНСА СЕЛЬЕ ГАНС СЕЛЬЕ (Selye H.) 1907 – Канадский биолог, физиолог. Автор учения о стрессе и общем адаптационном синдроме.

РАЗВИТИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О СТРЕССЕ. ЧИСТО ОПИСАТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА АДАПТАЦИОННОГО СИНДРОМА [1] Меня часто спрашивают, что именно впервые привело меня к мысли об адаптационном синдроме.

По прошествии стольких лет очень трудно точно указать момент поворота мышления. Насколько я могу припомнить, меня всегда привлекали именно неспецифические реакции, так как ими обычно пренебрегали и не концентрировали внимания на них.

Отчетливо помню, например, одну из первых лекций по внутренней медицине, которые я посещал в 1925 г., будучи студентом-медиком Немецкого университета в Праге. Нам демонстрировали нескольких больных, находящихся на самых ранних стадиях различных инфекционных заболеваний.

При разборе каждого случая профессор тщательно обращал наше внимание на болезненный вид и плохое самочувствие больного, обложенный язык, жалобы на более или менее разлитые боли в суставах, расстройство функции желудочно-кишечного тракта с потерей аппетита и похуданием (с повышенным выведением из организма азота, фосфатов и калия). Не всегда, но очень часто отмечалась лихорадка (с признаками эйфории, возбуждения или угнетения психики), увеличение селезенки и печени,…, тонзиллит, кожная сыпь и т. д. Однако всему этому не придавалось большого значения.

Затем перечислялось несколько “характерных” симптомов, которые, проявившись только впоследствии, могли помочь диагностировать специфическое заболевание. Именно на них, как нас учили, мы должны были сконцентрировать все свое внимание. До их возникновения ничего нельзя было сделать для больного, поскольку без них невозможно сформулировать определенный диагноз или назначить эффективное лечение. Профессора, видимо, не интересовали многие изменения, которые были уже налицо, ведь они были “неспецифическими” и, следовательно, “бесполезными” для врача.

Так как это были мои первые больные, я еще мог анализировать свои наблюдения над ними без предвзятости ходячего медицинского мышления.

Я мог понять, что наш профессор пытается найти специфические проявления заболевания, чтобы определить ту особую болезнь, которой в данном случае страдает пациент. Я отчетливо представлял себе, что это необходимо для назначения соответствующего специфического лекарства, которым рас полагает медицина, для уничтожения микроба или нейтрализации токсина, вызвавшего данное заболевание у человека.



Однако значительно большее впечатление произвело на меня — новичка то обстоятельство, что лишь несколько признаков действительно характеризуют любую частную болезнь; большинство же симптомов являются общими для многих различных заболеваний или даже для всех болезней.

Почему, спрашивал я себя, столь различные болезни, как корь, скарлатина или инфлюэнца, наряду с некоторыми лекарственными веществами, аллергенами и т. п. способны вызывать вышеупомянутый “неспецифический синдром”. Но ведь они обладают этой способностью, обладают в такой степени, что делают невозможным установление дифференциального диагноза на ранних стадиях! Сегодня, по прошествии более чем четверти века, я по-прежнему ясно помню, какое необыкновенно глубокое впечатление произвела на меня в то время эта мысль. Я не мог понять, почему, врачи с незапамятных времен концентрировали все свои усилия на распознавании отдельных нозологических форм и поисках специфических лекарств, подходящих для лечения лишь этих отдельных болезней, не уделяя никакого внимания “синдрому становления болезни”. Ведь если важно найти средства, помогающие при том или ином заболевании, то гораздо более необходимо изучить механизм возникновения болезни и найти средства лечения того “общего синдрома болезни”, который, по-видимому, более существен, чем все специфическое в болезни! Однако 18-летний студент-медик не обладал ни опытом, ни возможностями для последовательного развития, таких представлений, и по мере того, как я все больше и больше узнавал о медицине, многие специфические проблемы диагностики и терапии вытеснили неспецифическое из поля моего зрения. На прежнее постепенно наслаивалось более важное, и в моем сознании концепция “становления болезни” отодвигалась в туманную категорию чисто диалектических вопросов, которые, видимо, были неразрешимыми и не заслуживали мучительных раздумий.

Только через 10 лет, в 1935 г., передо мной вновь встали эти вопросы, но уже при совершенно иных обстоятельствах. Я изучал в то время в отделе биохимии Университета Мак-Гилла физиологию материнской плаценты. Как раз тогда со мной работал студент-дипломник Том Мак-Кьоун (ныне профессор социальной медицины в Бирмингемском университете). Мне удалось заинтересовать его вопросами нейроэндокринной корреляции в процессе беременности и привлечь к сотрудничеству со мной в этой области.

Случайно мы отметили, что у некоторых из наших экспериментальных животных появились аномалии полового цикла после введения им гормональных препаратов гипофиза или плаценту. У них прекращалась течка, и возникало состояние так называемой псевдобеременности.

Уже без дальнейшего анализа этого явления стало ясно, что его нельзя отнести за счет специфического действия использованных препаратов. Изу чение литературы и некоторые наши эксперименты, проделанные для выяснения этого явления, вскоре показали, что передозировка высушенной щитовидной железы, нехватка различных витаминов, гормонов, адреналэктомия и другие повреждающие воздействия — все могут явиться причиной прекращения созревания фолликула и расстройства полового цикла. Таким образом, стало очевидно, что это явление полностью неспецифично, а, следовательно, мы быстро потеряли интерес к нему.

Тем не менее, пытаясь объяснить механизм этих половых нарушений, мы заключили, что они должны быть проявлением “неспецифического стресса”, опосредованного через гипофиз и железы, находящиеся под его контролем. Мы допускали, что некоторые агенты, создавая определенное состояние неспецифического стресса, могут менять гонадотропную функцию гипофиза таким образом, что при этом выделяется недостаточное количество фолликулостимулирующего гормона и прерывается цикличность выделения яйца и наступления эструса.

Здесь мы впервые использовали слово “стресс” в его сегодняшнем значении, как состояние неспецифического напряжения в живой материи, которое проявляется реальными морфологическими изменениями в различных органах и, особенно в эндокринных железах, контролируемых передней долей гипофиза. Однако эти эксперименты не обратили на себя внимания, что не удивительно, так как они были описаны в приложении к статье, озаглавленной “Изучение физиологии материнской плаценты у крыс” — название, едва ли подходящее для привлечения внимания к этой части работы.

Несколько позднее в том же году я вновь столкнулся с проблемой стресса в связи с совершенно другим наблюдением. Помимо нашего гистофизиологического изучения плаценты, в том же отделе под руководством профессора И. Б. Коллипа разрабатывалась широкая программа научных исследований гормонов плаценты, яичников и гипофиза. Моя задача заключалась в использовании главным образом гистологических критериев для выяснения способности экстрактов некоторых желез вызывать у овариэктомированных и гипофизэктомированных крыс эффект половых гормонов.

Мне была поручена эта часть работы отдела, поскольку я имел опыт в основном в области экспериментальной хирургии и морфологии. Хотя несколько лет назад Филип Смит достиг успеха в удалении гипофиза крыс, использованный им метод требовал необыкновенного хирургического мастерства, длительного времени и был слишком рискованным, чтобы подходить для целей биологического наблюдения. Большую часть времени в 1932— 1933 гг. я затратил на разработку значительно более простой техники операции, которая обычно используется теперь. Можно понять поэтому, что в течение последующего года я особенно желал воспользоваться этой методикой при изучении тех эндокринологических вопросов, которые могут быть разрешены лишь экспериментально на большом числе гипофизэктомированных животных. В качестве примера занимавших нас тогда вопросов можно упо мянуть идентификацию и разделение гормонов передней доли гипофиза, а также систематическое изучение многочисленных взаимосвязей между гипофизом и гонадами.





Для “Очерков об адаптационном синдроме” наиболее важным результатом этих исследований была идентификация веществ, рассматриваемых нами теперь как главные “адаптивные гормоны” передней доли гипофиза. В то время было известно лишь, что гипофизэктомия вызывает инволюцию коркового слоя надпочечников и прекращение роста, тогда как имплантация гипофиза или введение неочищенного экстракта его восстанавливают рост крыс и структуру надпочечника до нормы. Еще нельзя было дать определенный ответ на вопрос, присущи ли эти эффекты различным специфическим гормонам передней доли гипофиза. Используя разные фракции экстрактов гипофиза, приготовленных профессором Коллипом, мы смогли показать на гипофизэктомированных крысах, что, судя по гистологическим показателям, фракции, способные активно стимулировать рост, не вызывают заметной стимуляции коры надпочечников, гонад и щитовидной железы. Наоборот, иначе приготовленные экстракты обладали способностью более или менее избирательно стимулировать деятельность коры надпочечников. Отсюда мы заключили, что “гормон роста”, или соматотропный гормон, и адренокортикотропный гормон передней доли гипофиза должны быть химически различными веществами.

Затем в течение 1935 г. определенные теоретические рассуждения привели меня к предположению, что, помимо, так называемых фолликулоидов (или эстрогенов) и лютеоидов (прогестерон), которые были уже известны в то время, яичник может выделять гормоны, обладающие качественно иным действием. Я не буду задерживать вас описанием причин этой уверенности; впоследствии оказалось, что это был ошибочный путь. Однако я все-таки должен упомянуть об этом неверном пути, по которому я пошел, как это часто бывает, поскольку он, в конце концов, привел к открытию адаптационного синдрома, хотя это и было результатом не тщательно спланированного систематического исследования, а случайного наблюдения, сделанного по ходу экспериментов, вдохновленных этой ошибочной гипотезой.

Как принято, при изучении действия половых гормонов мы вводили овариэктомированным и гипофизэктомированным крысам экстракты яичников и плаценты, которые, по нашему предположению, могли содержать “новое овариальное начало”. Затем мы исследовали органы этих животных, чтобы удостовериться в наличии в них каких-либо изменений, обычно не свойственных действию известных овариальных гормонов.

К моему огромному удовлетворению такие изменения были немедленно обнаружены, даже при использовании наиболее неочищенных экстрактов.

У овариэктомированных животных эти экстракты вызывали: 1) значительное увеличение коркового слоя надпочечников с исчезновением секреторных гранул из корковых клеток… 2) острую инволюцию тимико-лимфатического аппарата и 3) появление кровоточащих язв в желудке и двенадцатиперстной кишке. Крысы, лишенные гипофиза, плохо переносили действие этих экстрактов, у них никогда не отмечались признаки стимуляции коры надпочечников и атрофии тимико-лимфатического аппарата; но у большинства из них появлялись язвы в желудочно-кишечном тракте.

Это особая триада изменений (стимуляция коры надпочечника, атрофия тимико-лимфатического аппарата и язвы пищеварительного тракта) не вызывалась ни одним из известных гормонов яичника, следовательно, было очень соблазнительно отнести ее за счет присутствующего в яичнике нового, до сих пор неидентифицированного начала или начал, вероятно, гормональный природы.

Вы можете прекрасно представить себе мое ликование! В 28 лет я, казалось, напал на след нового гормона и располагал совершенным биологическим методом, могущим служить основой для его, без сомнения, неизбежного выделения.

К несчастью, радость оказалась непродолжительной.

То обстоятельство, что и яичниковый, и плацентарный экстракт оказывались одинаково активными в отношении перечисленных изменений, не слишком смущало меня; в конце концов, мы ведь знали, что плацента выделяет и овариальные гормоны. Мы были отчасти смущены, когда впоследствии оказалось, что экстракт передней доли гипофиза также вызывает подобные изменения — и даже у овариэктомированных крыс. Ведь предполагалось, что гонадотропный гормон гипофиза, уже идентифицированный к тому времени, действует только опосредованно через гонады. Но даже это не внушало особого беспокойства, поскольку можно было представить себе, что причиной этих изменений является другой гормон. Как мы предполагали, он мог вырабатываться рядом желез внутренней секреции и действовать прямо.

Однако, когда несколько позднее выяснилось, что тот же синдром вызывается экстрактами (или даже просто подсадкой) почки, кожи, селезенки и ряда других органов, я пришел в замешательство: был ли причинный фактор своего рода “тканевым гормоном”, вездесущим биологическим началом, продуцирующимся почти всякой клеткой Другим смущающим обстоятельством являлось то, что все наши усилия очистить активный экстракт приводили к потере его активности в отношении перечисленных изменений. Неочищенные препараты и просто подсадки неизменно оказывались более активными.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 18 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.