WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 69 |

Письмо написано в 1927 году. Разве изменились с того времени наши задачи Язык не может быть плохим или хорошим. Все зависит от того, кто на нем говорит. По историческим причинам вышло, что вторым национальным языком республики стал финский. В нем, нашем финском, произошло удивительное столкновение диалектов – образного карельского, добродушного ингерманландского, делового общелитературного – финских эмигрантов. На финский язык Карелии, как отмечают специалисты-языковеды, благотворное влияние оказали карельский и русский языки, например, на некоторые языковые явления и строение фраз.

К сожалению, языки больших ли, маленьких ли народов, как и сами народы, переживают порой сложные периоды в своем развитии. Так случилось и с финским языком.

В начале тридцатых годов в республике работали национальные школы, издавалась литература на финском языке. Из почти 300 кружков художественной самодеятельности около 200 работали на национальном языке.

В 1941 году в республике во время белофинской оккупации открылись школы с преподаванием на финском языке: началось противопоставление русской культуры – финской. Вместе с законом божьим было введено и телесное наказание для детей. Например, за употребление русских слов. Правда, та же пропаганда, занимавшаяся «финнизацией» населения Карелии, отмечала спустя два года, в 1943 году, что в народе еще «не проснулось национальное чувство». <...> Но мы-то знаем: именно фронтовое братство, именно национальное чувство карел и русских отправляло наших подпольщиков в тыл врага! Ведь именно карел, если уж на то пошло, было среди подпольщиков республики более половины. А. Лисицына и М. Мелентьева, Герои Советского Союза, дочери Карелии, – лучшее тому подтверждение. В суровые годы Великой Отечественной войны национальные чувства братских народов Карелии прошли серьезную проверку и выдержали ее.

Мы – интернационалисты. За этими словами не только большой смысл, но и великая действующая правда. Парни из Карелии выполняют интернациональный долг в Демократическом Афганистане. В Петрозаводске создан клуб «Интернационалист», идет сбор средств на сооружение памятного знака не вернувшимся с горных перевалов Афганистана. В этом – наш интернационализм.

В Петрозаводске действует 37 клубов интернациональной дружбы – практически в каждой школе.

Около трехсот писем в год получают кидовцы петрозаводского Дворца пионеров из 152 городов страны. Немало их приходит и из-за рубежа. И в этом тоже – наш интернационализм...

...Но, говорят, легче любить все человечество, чем конкретного человека, который рядом. Наш интернационализм – не только в больших делах, во взаимоотношениях между национальностями. Он – в нашей повседневной жизни, в которой бок о бок трудятся карел и русский, украинец и финн, татарин и вепс. Все мы, такие разные, живем в одном районе, городе, деревне.

Шутка ли сказать: в республике по переписи 1979 года проживает 94 национальности. Карелы и украинцы, белорусы и вепсы, финны и татары, русские и поляки, евреи и немцы, а также греки, китайцы, арабы, американцы, французы и испанцы. Одних побольше, других поменьше. Естественно, что в условиях национально-культурного сближения наций происходят взаимопроникающие процессы и в языках этих народов. Стоит ли удивляться тому, что, например, из представителей карельской национальности 61,8 процента считают родным язык своей национальности, а среди белорусов этот же показатель еще ниже, так же как и среди украинцев, вепсов. И даже среди русского населения республики, при его большинстве, он не стопроцентный! Но что же плохого в том, если, например, более 70 процентов карел Калевальского района родным языком считают язык своей национальности и в то же время почти все из этого числа владеют русским В Олонецком районе, например, по данным переписи, из общего числа карел 70 процентов населения владеют русским, а более пяти процентов русского населения владеет карельским языком. В Прионежье почти половина вепсов считает родным вепсский язык, и все они свободно владеют русским языком.

В конце 20-х – начале 30-х годов в республику стали приезжать переселенцы из Канады и США, главным образом, финны. Опытные, квалифицированные рабочие – лесорубы, трактористы, пилоставы – они привезли с собой не только множество технических новинок.

Выходцы из буржуазной Финляндии безуспешно искали счастья за океаном, в угольных шахтах Мичигана. Переселенцы стали полноправными членами братской семьи народов Карелии.

В интересах развития экономики республики в свое время в республику приехало по оргнабору немало переселенцев из Белоруссии. Что привезли они на землю Калевалы, кроме трудового энтузиазма Несомненно, память их хранит язык родины, в доме такой белорусской семьи в любом из лесных поселков Карелии слышна белорусская речь. К сожалению, о взаимопроникновении культур белорусов, украинцев и местной, карельской, мы говорим пока не часто, не конкретно, да и признаемся честно, когда мы изучали этот вопрос Теперь об ингерманландцах, выходцах из области исконно русских земель по берегам Финского залива – от устья реки Невы до устья Нарвы. Утвержденная еще Петром Великим в 1708 году, Ингерманландская губерния не просуществовала самостоятельно и 10 лет, войдя затем в Санкт-Петербургскую губернию. Особенно трудными для людей, живших на территории современной Ижоры в Ленинградской области, стали предвоенные годы, когда в период культа личности они должны были покинуть землю, на которой работали и жили. Трудно не согласиться с автором письма в «Ленинскую правду»: нелегкая судьба у ингерманландцев. И подневольная работа в Германии была, и трудовые лагеря были, и запрещение жить на земле предков – тоже. Но справедливо ли говорить о потере памяти, о забвении своего финского языка выходцами из Ингерманландии Где бы ни жили они – в Карелии, в Ленинградской области ли, в Швеции – ингерманландцы всегда помнили о своей культуре, предках...



Наша республика многонациональна и говорит на двух равноправных языках – русском и финском.

И сегодня, в условиях демократизации нашей жизни, утверждения новых экономических отношений, национальные чувства каждого из нас, будь он карел или русский, белорус или вепс, финн или украинец, должны помогать нам в решении больших и малых задач перестройки.

С. Куликаев.

Ленинская правда. 1988. 24 апреля.

№ Большое будущее малых народов Недавно в «Комсомольце» было опубликовано интервью с известным писателем Д. Балашовым.

Знаю, что он не только прекрасный знаток «преданий старины глубокой», но и мыслитель-гуманист, остро чувствующий необходимость сохранения культур, самобытности народов.

В связи с этим был немало удивлен высказыванием Балашова, что исчезновение малых народов – это закономерный и даже неизбежный процесс. Удивило, что это сказано большим писателем после пленума Союза писателей, посвященного проблемам развития национальных литератур нашей страны. Известно, что участники пленума в один голос заявили о необходимости сохранения и всемерного развития культуры любого народа, каким бы малым он ни был. Странно звучат подобные высказывания в год, объявленный ЮНЕСКО годом сохранения малых народов.

Да, в словах писателя есть горькая правда. На протяжении истории человечества исчезло, вымерло немало народов. Процесс этот продолжается и сейчас: катастрофически сократилось число американских индейцев, на грани исчезновения аборигены Австралии, ряд африканских племен. Да что далеко ходить! В нашей республике отмечается уменьшение численности коренного населения – карел и вепсов.

Но возникает правомерный вопрос – закономерно ли это для нашего социалистического общества, претворяющего в жизнь ленинскую национальную политику По мнению Л. Н. Гумилева, автора труда «Этногенез и биосфера Земли», «нашему обществу, как и человечеству вообще, вовсе не противопоказано многообразие... а этнический фактор способствует вступлению цивилизации в ноосферу – сферу разума».

Культура каждого народа, его исторический опыт – бесценное достояние всего человечества. Исчезновение любого народа – это гибель части общечеловеческой культуры, утрата одной из форм нашей цивилизации. Да и сам факт подобной утраты не является ли следствием нарушения каких-то законов развития человечества, равно как пересыхание рек, гибель животных, растений нередко свидетельствуют о нарушении человеком экологических законов Поэтому вполне естественно, что если какой-то народ начинает исчезать, то все другие народы должны сделать все от них зависящее, чтобы остановить этот процесс. Именно в этом мне видится высшее проявление интернационализма. Прекрасным примером тому явился недавний выход в свет букваря для юкагиров, одного из коренных народов Севера. Замечательно, что в создании букваря, увековечившего народ, насчитывающий сейчас всего 856 человек, принимали участие представители самых разных народов нашей страны.

Лично меня смущает сама формулировка – «малые народы». Все народы равны, у всех равные права, в том числе право на будущее.

Феликс Мишин, врач городской больницы.

г. Петрозаводск.

Комсомолец. 1988. 14 мая.

№ Начало – музей В номере вашей газеты за 23 апреля опубликована статья о возрождении письменности карельского и вепсского языков. От всей души поддерживаю это благое дело. А то до смешного получается – республика есть, а письменности нет. Народ есть, язык свой родной есть, а писать на этом языке, передать чтонибудь потомкам не можем.

Соседи-финны иногда вспоминают о существовании наших национальностей, эстонцы приезжают изучать наше житье–бытье, а свои и ухом не ведут. Это же большой урон культуре, уходящей корнями в далекое прошлое. Иногда родители стараются не учить детей своему родному языку, не разговаривают на нем при детях, считая его каким–то ущербным. А ведь в состав финно–угорской группы языков входят не только карельский и вепсский языки, но и финский, эстонский, венгерский. А зная основательно два языка, намного легче изучать и другие. Возрождение письменности, обучение в школах очень поможет и в развитии общей культуры наших народов.

Далее, вепсы не имеют юридического статуса как народность. Отсюда возникают самые различные трудности. Будучи в отпуске в прошлом году у себя на родине в Подпорожском районе Ленинградской области, я предложил нашему председателю сельского Совета организовать этнографический вепсский музей. Он ответил, что помещения для музея нет, а для его строительства нет денег. Я предложил занять под музей свою хату. Она построена еще дедом и сохранилась в хорошем состоянии. К нам приезжает масса ленинградцев на шефские работы в совхоз, сейчас разрешена продажа личных домов (пустуют целые деревни, да и в нашей осталось с десяток жителей). И свои приезжают вместе с семьями в отпуска.

Так вот именно для этих людей, для их детей нужен хоть маленький музей. Экспонаты найдутся. Года два назад приезжали эстонцы из Тартуского университета. Собирали экспонаты, знакомились с жизнью вепсов, интересовались языком, местным фольклором. С Кижей приезжали с такой же целью.

Если вовремя не заняться этим делом, то через 15–20 лет даже местные люди будут знать только понаслышке, что они вепсы. Очень жаль, что моих знаний маловато. Я «технарь» по образованию. А тут нужен литератор, филолог, лингвист или историк.





И еще. В нашем райисполкоме наверняка не знают о решении начать более детальное изучение и обучение на карельском и вепсском языках. Карел как этнической группы в Ленинградской области нет, а вепсы забыты. Нужен какой-то толчок местным властям, хоть маленький-маленький, чтобы заинтересовать их, хоть бы для начала помогли этнографический музей открыть, организовать.

Алексей Пахомов.

г. Кондопога.

Комсомолец. 1988. 14 мая.

№ Спросим у карел В публикации «Быть ли в Карелии карельскому языку» «Комсомолец» затронул одну из важнейших проблем национальной культуры Карелии. Действительно, язык – это первооснова национального самосознания, еще совсем недавно рассматривавшегося как нечто негативное, чуть ли не подрывающее устои нашего многонационального государства.

В процитированных газетой выступлениях говорилось о необходимости создания карельской письменности и преподавания языка в школах республики. На мой взгляд, это должно стать лишь первым шагом к возрождению национальной школы, где преподавание всех дисциплин велось бы на родном языке. Такие школы, как известно, существовали в тридцатые годы, и где-то должны были сохраниться какие-то документы, методические материалы, которые помогли бы энтузиастам в восстановлении некогда разрушенного.

Но вот что наводит на размышления при чтении материалов газеты. И министр просвещения республики В. Степанов, и некоторые другие выступавшие говорили прежде всего об олонецком (ливвиковском) диалекте, хотя речь жителей средней, и особенно северной, Карелии заметно отличается от южных наречий.

Возможно и нужно ли создание единого письменного карельского языка Быть может, следует, воспользовавшись опытом других республик, о котором упоминает газета, развивать оба основных диалекта и не бояться появления двух письменных языков Пусть национальная культура Карелии развивается на четырех языках – ливвиковском, северно-карельском, вепсском и финском – это только обогатит ее.

Во всяком случае, следует задуматься не о всереспубликанском преподавании ливвиковского диалекта, а о региональном решении этих проблем. Ведь если в школах Калевальского или Лоухского районов ввести олонецкий диалект, и наоборот, то дети будут чувствовать чужеродность языка.

Доцент ПГУ П. Зайков совершенно справедливо беспокоится о падении авторитета карельского языка и попутно сомневается в целесообразности преподавания финского языка как родного для карел. Но ведь именно северно-карельский диалект посредством записанных Лённротом рун оказал заметное влияние на формирование современного финского литературного языка. И сейчас для жителей этих районов финский язык гораздо ближе, нежели ливвиковский диалект.

Решение этих важных вопросов требует большой осторожности, исключающей всякую поспешность и кампанейщину. Преподавание финского языка ни в коем случае нельзя ставить под сомнение хотя бы потому, что на протяжении десятилетий большая часть карельской национальной литературы создается именно на этом языке.

Есть, и это очень радует, произведения, написанные на разных диалектах карельского языка. И чем больше их будет, тем лучше. Поэтому не совсем прав зав. финской редакцией издательства «Прогресс» В. Машин, утверждая, что газета «Неувосто-Карьяла» и журнал «Пуналиппу» ничего не предпринимают в этом направлении. Все четыре финноязычных периодических издания республики – упомянутые выше, а также детский журнал «Кипиня» и единственная (!) выходящая на финском языке районная газета «Калевалан коммунисти» регулярно печатают стихи, рассказы и сказки на карельском языке. Их, конечно, не много, но это ведь не вина редакций. Будем надеяться, что ряды пишущих на карельском пополнятся новыми именами.

Преподавание в школах, создание норм литературного языка, публикация художественных произведений – все это, безусловно, важно. Но для того, чтобы дети не отрекались от своего родного языка, он должен окружать их с раннего детства, должна существовать среда применения этого языка. А значит, нужны карельские детские сады в селах и городах, больше культурной работы на родном языке.

Я высказал здесь лишь собственное, субъективное соображение. Хотелось бы услышать и продолжение разговора. Хорошо бы принять в нем участие не только специалистам из столицы республики, но и просто заинтересованным людям из разных районов Карелии.

Арви Пертту.

г. Костомукша.

Комсомолец. 1988. 14 мая.

№ Не делать опрометчивых шагов Современный финский литературный язык формировался во второй половине XIX и начале ХХ веков.

Один из главных материалов эпоса «Калевала» – руны – собраны, за малым исключением, на территории нынешней советской Карелии. Это и дало право русскому ученому В. А. Гордлевскому в 1903 году писать:

«”Калевала”, народная поэма, собранная главным образом в русской Карелии, так ярко выделилась своей звучностью от сухого церковного языка, что у ее друзей возникла мысль избрать в светской литературе карельское наречие... от него идет современный финский язык».

От того, называется ли ныне современный литературный язык финским, суть не изменяется – его корни уходят в карельское наречие. Поэтому мы, карелы, по праву можем называть его родным.

В Финляндии существуют и ныне диалекты, отличающиеся от литературного языка, и ничуть не меньше, скажем, олонецкого наречия, и, несмотря на это, там существует единый литературный язык.

При этом в местах обитания этих диалектов оберегается и развивается колоритная народная культура, а на раумском диалекте написано немало книг, ведутся радиопередачи.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 69 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.